Пархаменко

Пархаменко во всём честно признаётся, как они с Немцовым и мэрией сливали протест

http://lenta.ru/articles/2012/04/09/parkhomenko/

"В какой-то момент родилось понимание, что народу 10-го числа будет много. Тогда и произошло первое осмысленное организационное собрание. И оно решало первый сложный вопрос о переносе митинга с площади Революции на Болотную площадь. Это была некоторая ответственность, которую надо было взять на себя, потому что разные идиоты типа Лимонова надеялись устроить на площади Революции большую бузу. Часть создаваемого оргкомитета на тот момент еще сидела в спецприемнике. И мы - Рыжков, Немцов, я и еще некоторая группа людей решили: неправильно, чтобы все происходило на площади Революции, давайте мы это передвинем. Было понятно, что нам немедленно скажут, что мы наймиты и предатели. Ну и пусть скажут - нам что? Как-то вдруг мне показалось, что я совершенно не опасаюсь, что про меня плохо скажет Лимонов. Ну и хер с ним. Или что про меня плохо напишут в "Живом журнале". Тоже хер с ним. Я-то точно знаю, что прав.

И мы вступили в отношения с мэрией, совершенно, надо сказать, неформальные, потому что, хочу напомнить, заявка на 10 число была подана не нами, она была подана группой, я бы сказал, технических сотрудников "Солидарности": Надя Митюшкина, Давидис, жена Сергея Удальцова - Настя. Поэтому формально мы не могли вести с мэрией никакие разговоры. Однако мы воспользовались некоторыми неформальными возможностями, некоторыми знакомствами и подали в мэрию сигнал: тут есть группа людей, не тех, которые являются заявителями, а тех, у которых есть мозги. Они считают, что нужно это переносить, и они считают, что это ваша проблема. Что это вам надо будет справляться вот с таким количеством людей. Мы прогнозируем, что людей придет вот столько. И вам надо что-то такое сделать, чтобы там не произошло ничего плохого. Если хотите - мы вам в этом посодействуем. Если хотите выглядеть идиотами - продолжайте выглядеть.

Надо сказать, что мэрия довольно быстро и правильно поняла сигнал. Они нас попросили немедленно приехать. Дело было поздно вечером, даже почти ночью. И я совершенно уверен, что мы приняли очень правильное решение о переносе митинга на Болотную, которое, возможно, лишило товарища Лимонова вожделенной возможности немножечко побузить. Он страшно обиделся, но зато морды остались не разбитыми, все остались целы и здоровы. "

Н.Л.Трауберг: Христианство — это очень неудобно

Христианство — это очень неудобно

   
Елена Борисова. Интервью с Н.Л.Трауберг


Очень важное интервью. Все, кто интересуются духовными вопросами, думаю, должны его прочитать. it

Быть христианином — значит отказаться от себя в пользу ближнего. Это не имеет отношения к определенной конфессии, а зависит только от личного выбора человека и потому вряд ли станет массовым явлением

Наталия Трауберг — выдающийся переводчик с английского, французского, испанского, португальского и итальянского. Человек, открывший русскому читателю христианского мыслителя Гилберта Честертона, апологета Клайва Льюиса, евангельские пьесы Дороти Сейерс, печального Грэма Грина, кроткого Вудхауза, детских Пола Гэллико и Фрэнсис Бернетт. В Англии Трауберг звали «мадам Честертон». В России она была инокиней Иоанной, членом правления Библейского общества и редколлегии журнала «Иностранная литература», вела передачи на радио «София» и «Радонеж», преподавала в Библейско-богословском институте св. апостола Андрея.

Наталия Леонидовна любила рассказывать о том, что Честертон называл «просто христианством»: не об уходе в «благочестивость святых отцов», а о христианской жизни и христианских чувствах здесь и сейчас, в тех бстоятельствах и на том месте, куда мы поставлены. О Честертоне и Сейерс она как-то написала: «В них не было ничего, что отвращает от “религиозной жизни”, — ни важности, ни слащавости, ни нетерпимости. И теперь, когда “фарисейская закваска” снова набирает силу, их голос очень важен, он перевесит многое». Сегодня эти слова в полной мере можно отнести к ней самой и к ее голосу.

Так случилось, что одно из последних своих интервью Наталия Трауберг дала журналу «Эксперт».

"— Наталия Леонидовна, на фоне духовного кризиса, переживаемого человечеством, многие ждут возрождения христианства. Причем считается, что все начнется в России, поскольку именно русское православие заключает в себе полноту христианства всего мира. Что вы думаете по этому поводу?

— Мне кажется, что говорить о совпадении русскости и православия — это унижение Божественного и вечного. И если мы начинаем рассуждать, что русское христианство самое главное на свете, то у нас — большие проблемы, которые ставят под вопрос нас как христиан. Что же до возрождений… В истории их и не было. Были отдельные сравнительно большие обращения. Как-то раз некоторое количество людей подумало, что в миру ничего хорошего не получается, и ушло вслед за Антонием Великим спасаться в пустыню, хотя Христос в пустыне, заметим, провел всего сорок дней… В XII веке, когда пришли нищенствующие монахи, многие вдруг почувствовали, что их жизнь как-то с Евангелием расходится, и стали устраивать отдельные островки, монастыри, чтобы было по Евангелию. Потом опять думают: что-то не то. И решают пробовать не в пустыне, не в монастыре, а в миру близко к Евангелию жить, но отгородившись обетами от мира. Однако и это не сильно влияет на общество.

— В 70-е годы в Советском Союзе в церкви пошло много народу, не говоря уж про 90-е. Что это, если не попытка возрождения?

— В 70-е годы в церковь пришла, если так можно выразиться, интеллигенция. И когда она «обратилась», можно было заметить, что она не то что не проявила христианских свойств, она, как оказалось, перестала проявлять и интеллигентские свойства.

— Что значит — интеллигентские?

— Которые отдаленно что-то христианское воспроизводят: быть деликатным, терпимым, не хватать себе, не отрывать другому голову и так далее… Что такое мирской образ жизни? Это — «хочу», «желаю», то, что в Евангелии называется «похоть», «похотение». И мирской человек просто живет, как ему хочется. Так вот. В начале 70-х некоторое количество начитавшихся Бердяева или Аверинцева стали ходить в церковь. Но что вы думаете? Они ведут себя, как и прежде, как им хочется: раздвигая толпу, расталкивая всех. Они того же Аверинцева на его первой лекции чуть не рвут на части, хотя на этой лекции он говорит о простых евангельских вещах: кротости и терпении. А они, отпихивая друг друга: «Мне! Мне кусок Аверинцева хочется!» Конечно, можно все это осознать и покаяться. Но много ли вы видели людей, которые приходили каяться не только в том, что пили или прелюбодействовали? Покаяться в прелюбодеянии — это пожалуйста, это единственный грех, который они помнят и осознали, что, впрочем, не мешает им потом бросить жену… А что гораздо больший грех быть гордым, важным, нетерпимым и сухим с людьми, отпугивать, грубить…

— Об изменах супругов вроде бы в Евангелии тоже очень строго сказано?

— Сказано. Но не все Евангелие этому посвящено. Есть один удивительный разговор, когда апостолы не могут принять слова Христа о том, что двое должны стать одной плотью. Они спрашивают: как так? Это же невозможно человеку? И Спаситель открывает им эту тайну, говорит, что действительный брак — это абсолютное соединение, и добавляет очень милостиво: «Кто может вместить, да вместит». То есть кто может понять, тот поймет. Так все перевернули и сделали даже закон в католических странах, что нельзя разводиться. А вот попробуйте сделать закон, что нельзя наорать. Но Христос говорит об этом гораздо раньше: «Гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду».

— А если не напрасно, а по делу?

— Я плохой библеист, но уверена, что здесь слово «напрасно» — интерполяция. Христос не произносил его. Оно вообще снимает всю проблему, потому что всякий, кто гневается и орет, уверен, что делает это не напрасно. А ведь сказано, что, если «согрешит против тебя брат твой … обличи его между тобою и им одним». Наедине. Вежливо и бережно, как сам хотел бы, чтоб обличили тебя. И если человек не услышал, не захотел услышать, «… тогда возьми одного или двух братьев» и поговори с ним еще раз. И наконец, если он и их не послушал, то будет он тебе как «язычник и мытарь».

— То есть как противник?

— Нет. Это значит: да будет он как человек, который не понимает такого типа разговора. И ты тогда отойди в сторону и предоставь место Богу. Эта фраза — «предоставьте место Богу» — повторяется в Писании с завидной частотой. Но много ли вы видели людей, которые эти слова услышали?

( Read more... )

— Так вот в чем смысл выражения «нищие духом»?

— Ну да. Все думают: чтобы это такое могло быть? Но как бы это ни толковать, все сойдется к тому, что у них ничего нет.

У мирского человека всегда что-то есть: мой талант, моя доброта, мое мужество. А у этих нет ничего: они во всем зависят от Бога. Уподобляются детям. Но не потому, что дети — прекрасные чистые существа, как утверждают некоторые психологи, а потому, что ребенок беспомощен совершенно. Он не существует без отца, он не сможет поесть, не научится говорить. И нищие духом — такие.

Приход в христианство означает, что какое-то количество людей будет жить невозможной с мирской точки зрения жизнью. Конечно, случится и такое, что человек по-прежнему будет делать то, что нам, жалким, несчастным и смешным, свойственно. Может надраться как сивый конь. Может влюбиться не тогда, когда надо. В общем, все человеческое в нём останется. Но отсчитывать поступки и мысли ему придется от Христа. И если человек принял, открыл этому не только сердце, но и разум, то обращение в христианство произошло.

Партийность вместо любви

— Большинство христиан знает о существовании разных конфессий, некоторые интересуются каноническими расхождениями. Это имеет значение для повседневной жизни христианина?

— Думаю, что нет. А иначе получается, что, придя в церковь, мы просто пришли в новое заведение. Да, оно красивое, да, там дивное пение. Но очень уже опасно, когда говорят: мол, люблю такую-то церковь, потому что там поют хорошо… Уж лучше бы помолчали, честное слово, потому что Христос-то нигде не пел. Придя в церковь, люди оказываются в заведении, где все наоборот.

— Это в идеале. А на самом деле?

— На самом деле это очень сегодня распространено: наши-ваши. Кто круче — католики или православные. Или, может, раскольники. Последователи отца Александра Меня или отца Георгия Кочеткова. Все разделены на крохотные партии. Для одних Россия — икона Христа, для других — наоборот, не икона.

Еще у нас ведь как принято у многих? Причастился, вышел на улицу, всех презираю, кто не воцерковился. А ведь мы вышли к тем, к кому Спаситель нас послал. Назвал нас не рабами, но друзьями. И если ради идеи, убеждения и интереса мы начинаем гнобить тех, кто живет не по нашему «закону», тогда мы не христиане, правда. Или вот есть статья у Семена Франка, где он говорит про красоту православных храмов: да, мы увидели мир дивной красоты и очень его полюбили, и поняли, что это самая важная вещь на свете, но вокруг нас люди, которые этого не понимают.

И есть опасность, что мы начнем с ними бороться. А мы, к сожалению, движемся в эту сторону. Например, история с чудом Благодатного огня. Считать, что мы, православные, самые лучшие, потому что только нам, на нашу Пасху Благодатный огонь появляется, а всем остальным — фиг, это же потрясающе! Получается, что люди, родившиеся, скажем, во Франции, где католичество, отвержены от Бога. От Бога, который говорит, что христианину надо, как солнце человеку, светить на правых и неправых! Какое все это имеет отношение к Благой вести? И что это, если не партийные игры?

— По сути, это фарисейство?

— Да. А ведь Христос если кого-то и не прощал, то только «самоправедных», то есть фарисеев. Нельзя жизнь по Евангелию построить с помощью закона: не сходится, это не Эвклидова геометрия. И еще у нас восторг перед силой Бога. Но зачем? Таких религий полно. Любая языческая религия восторгается силой бога, магией. Александр Шмеман пишет, да, может, и раньше писали, что христианство не религия, а личная связь со Христом.

( Read more... )

Причастие — не магический акт. Это Тайная вечеря, и если вы пришли справить с Ним вечно теперь справляемый вечер перед Его смертью, то постарайтесь услышать как минимум одну вещь, которую Христос добавил в Ветхий Завет и которая перевернула всё: «…да любите друг друга, как Я возлюбил вас…»

— Обычно цитируется «Не делай того, чего не хочешь себе».

— Да, любовь для всякого хорошего человека означает это золотое правило. Вполне резонное: не делай того-то и спасешься. Ветхозаветная матрица, которую взяло потом мусульманство. А любовь христианская — это душераздирающая жалость. Человек может тебе вообще не нравиться. Он может быть тебе абсолютно противен. Но ты понимаешь, что, кроме Бога, у него, как и у тебя, защиты нет. Часто ли мы видим даже в нашей церковной среде такую жалость? К сожалению, даже эта среда у нас пока еще чаще всего неприятная.

Даже само слово «любовь» в ней уже скомпрометировано. Угрожая девчонкам адским огнем за аборты, священник говорит: «А главное — любовь…» Когда это слышишь, даже при полном непротивлении возникает желание взять дубину хорошую и…

— Разве аборты — не зло?

— Зло. Но они — вещь глубоко частная. И если главное христианское занятие — это борьба с абортами, то в этом есть какая-то прелесть — в изначальном понимании этого слова. Предположим, какая-то девушка захотела, как всякий нормальный человек, любви и попала в положение, в котором трудно рожать. И священник говорит ей, что если во время аборта она умрет, то сразу попадет в ад. А она топает ногами и кричит: «Я ни в какую вашу церковь не пойду!» И правильно делает, что топает. Ну давай, христианин, иди запрети аборты и еще пугай адом девчонок, которые слышали, что выше влюбленности нет ничего и что отказывать нельзя никому, потому что это старомодно, или не по-христиански, или еще пятое-десятое. Ужасно, но у католиков привычки такие...

— А у православных?

— У нас больше по другой части: спрашивают, можно ли держать собак в доме, где иконы висят, ну и одна из главных тем — пост. Какие-то страннейшие языческие штуки. Помню, когда только начинала вести передачу на маленьком церковном радиоканале, задали мне вопрос: «Скажите, пожалуйста, очень ли большой грех, если я до звезды на Сочельник поем?» Я чуть не расплакалась тогда в эфире и два часа говорила о том, о чем мы сейчас с вами разговариваем.

Отвергнуться себя

— И как же тут быть?

— Но ничего такого уж страшного в этом нет. Когда у нас так долго не было понятия греха, а потом за грех стали принимать что угодно, кроме себялюбия, «умения жить», своеволия, уверенности в своей праведности и настырности, надо все начинать заново. Многим приходилось начинать заново. И кто имеет уши слышать, да слышит.

Вот, например, блаженный Августин, великий святой. Он был умен, он был известен, у него была замечательная карьера, если мерить нашими понятиями. Но ему стало трудно жить, что очень типично.

— Что значит: Августину стало трудно жить?

— Это когда начинаешь осознавать, что что-то не так. Сейчас люди снимают подобное ощущение тем, что идут в красивую церковь и слушают красивое пение. Правда, потом они чаще всего начинают все это ненавидеть или становятся ханжами, так и не услышав, что сказал Христос. Но с Августином было не так. К нему пришел один приятель и говорит:

( Read more... )

— Вроде бы все просто. Но почему человеку так редко удается отвергнуться себя?

— Христианство на самом деле очень неудобно. Ну, скажем, попустили кому-то быть начальником, и он должен подумать о том, что вести себя по-христиански в такой ситуации очень трудно. Сколько ему нужно мудрости! Сколько надо доброты! Он о каждом должен думать, как о себе, а в идеале — как Христос о людях. Должен ставить себя на место каждого, кто под ним ходит, и печься о нем. Или, вот, помню, спрашивали, почему, когда у меня была такая возможность, я не эмигрировала. Я отвечала: «Потому что этим убила бы родителей. Они бы не решились уехать и остались здесь, старые, больные и одинокие». И подобный выбор у нас на каждом шагу. Вот, например, залил вашу квартиру кто-то сверху, и у него нет денег, чтобы компенсировать вам ремонт… Можно подать на него в суд или начать с ним скандалить и этим отравить ему жизнь. А можно оставить все как есть, и потом, если появится возможность, сделать ремонт самому. А еще можно уступить очередь… Быть тихим, а не важным… Не обижаться… Совсем простые вещи. И чудо перерождения произойдет постепенно. Бог почтил человека свободой, и только мы сами, по собственной воле, можем сломиться. А потом все сделает Христос. Надо только, как писал Льюис, не бояться приоткрыть доспехи, в которые мы закованы, и пустить Его в сердце. Одна только эта попытка совершенно меняет жизнь и придает ей ценность, смысл и радость. И когда апостол Павел говорил «Всегда радуйтесь!», он имел в виду как раз такую радость — на высочайших вершинах духа.

— Он еще говорил «плачьте с плачущими»...

— Штука в том, что радоваться умеют только те, кто умеет плакать. Разделяет с плачущими их горести и печали и не убегает от страданий. Христос говорит, что плачущие блаженны. Блаженны — значит счастливы и имеют всю полноту жизни. И Его обещания отнюдь не небесные, а земные. Да, страдания ужасны. Однако когда люди страдают, Христос предлагает: «Придите ко Мне, все страдающие и обремененные, я успокою вас». Но с условием: возьмите иго Мое на себя и обретете покой душам вашим. И человек действительно обретает покой. Причем покой глубинный, а совсем не то, что он будет как замороженный какой-то ходить: просто он начинает жить не в суете, не в раздрызге. И тогда состояние Царствия Божьего наступает здесь и сейчас. И может быть, узнав его, мы сможем помочь и другим. И вот тут очень важная вещь. Христианство — не средство спасения. Христианин — не спасаемый, а спасающий.

— То есть он должен проповедовать, помогать ближнему?

— Не только. Самое главное — он вносит в мир крохотный элемент другого типа жизни. Вот моя крестная, нянечка, внесла такой элемент. И я забыть не смогу никогда, что видела такого человека и знала его. Она была совсем близкой к Евангелию. Безденежная слуга, она жила как совершенная христианка. Никому никогда не сделала зла, не сказала обидного слова. Помню, только один раз... Я была еще маленькая, родители уехали куда-то, а я каждый день писала им письма, как мы договорились. И вот одна женщина, которая была у нас в гостях, смотрит на это и говорит: «Ну как бороться с чувством долга у ребенка? Никогда, деточка, не делай того, чего не хочется. И будешь счастливым человеком». И тут моя нянечка побледнела и сказала: «Простите нас, пожалуйста. У вас — свой дом, у нас — свой». Так один раз за всю мою жизнь я услышала от нее резкое слово.

— Ваша семья, родители, были другими?

— Моя бабушка, Марья Петровна, тоже никогда не повышала голос. Она ушла из школы, где работала учительницей, потому что там надо было говорить антирелигиозное. Пока дедушка был жив, она при нем ходила настоящей дамой: в шляпке, в пальтишке строгом. А потом переехала к нам. И ей, очень жесткому, видимо, по типу человеку, было с нами, безалаберными, нелегко. Вот моя мама, ее дочь, вот ее невенчанный муж, кинорежиссер и вообще богема… Про то, что он еврей, бабушка не говорила никогда, потому что нормальный христианин не может быть антисемитом. А сколько она со мной перемучилась! Я, семнадцатилетняя кретинка, не учившаяся в школе, попала в университет и там чуть с ума не сошла от восторга, успехов, влюбленностей…

( Read more... )

— И это — жестко?

— Для нее — очень. А мама, чтобы я одевалась более модно, чем я считала возможным после бабушкиного и нянечкиного воспитания, могла биться головой о стену, чтобы доказать мне что-то. Но ее, истерзанную богемной жизнью, тоже чуждой ей по ее воспитанию, которую она, однако, вынуждена была вести, нельзя судить. И всегда она считала, что должна меня отговорить от веры, поскольку я себя гублю. Даже Мессинга приглашала привести меня в чувство. Нет, она не боролась с христианством, просто понимала, что дочке будет тяжело. И не потому, что мы жили в Советском Союзе, где объявили, что Бога нет. В любом веке родители стараются отговорить детей от христианства.

— Даже в христианских семьях?

— Ну вот, например, Антоний Великий, преподобный Феодосий, Екатерина Сиенская, Франциск Ассизский... Все четыре истории у родителей-христиан. И все о том, что у всех дети — люди как люди, а мой ребенок — кретин. Феодосий не хочет одеваться так же шикарно, как положено ему по классу, и много сил и времени отдает добрым делам. Екатерина каждодневно заботится о больных и бедных, спит по часу в сутки, вместо того чтобы гулять с подружками и заниматься домом. Франциск отказывается от веселой жизни и отцовского наследства… Такие штуки ведь всегда считались ненормальными. Ну а сейчас, когда понятия «успех», «карьера», «удача» стали практически мерилом счастья, — тем более. Притяжение мира очень сильное. Такого не бывает почти: «встать на голову», по Честертону, и так жить.

— Какой же смысл во всем этом, если только единицы становятся христианами?

— А ничего массового и не было предусмотрено. Христос не случайно же говорил такие слова: «закваска», «соль». Такие крохотные отмеры. Но они меняют все, они меняют всю жизнь. Держат мир. Держат любую семью, даже ту, где дошли до абсолютного безобразия: где-то, кто-то, какими-то молитвами, каким-то подвигом. Там же целый мир этого на первый взгляд странного открывается: когда легко — делай, когда трудно — говори, когда невозможно — молись. И это работает.

И еще смирение, с помощью которого только и можно преодолевать торжествующее вокруг зло."

http://expert.ru/expert/2009/19/hristianstvo_eto_neudobno/

Жуткое дело (Ревзин о педофилофобии)

Хорошая статья

О том, зачем в обществе нагнетается педофилофобия (а заодно - хотя вроде бы что общего? - и гомофобия)



Жуткое дело

Григорий Ревзин о вспышке массовых страхов

"209 сообщений о педофилах за три последних дня (на каждое сообщение в среднем 3–5 статей) выдавал «Яндекс.Новости» 13 апреля. Всего, если сложить всех пострадавших по мнению информагентств, растлено около 1200 человек (там несколько педофилов- оптовиков), в среднем по 400 в день. И так уже не первый месяц. Педофилы разошлись не на шутку — и так, и эдак, и оптом, и в розницу, и своих детей, и их друзей, и совершенно посторонних, незнакомых девочек и мальчиков. При этом, по официальным данным, в России в день и рождается тоже около 400 детей. То есть мы уже дошли до такого уровня представлений о масштабе педофилии, что статистически каждый российский ребенок должен оказаться жертвой педофила.

Причем рождаемость у нас не растет, а педофилия, наоборот, ширится, так что, видимо, скоро пойдут сообщения о растлении нашими педофилами детей иностранного происхождения и подданства.

13-го же апреля «Яндекс.Новости» выдавал больше 100 сообщений о геях. По уровню общественного интереса к себе геи находились между РПЦ (70 упоминаний) и президентом Медведевым (142 упоминания). Только это интерес в основном отрицательный. Геи выступают, вовсю пропагандируют, их арестовывают, осуждают, штрафуют и бьют. Много сообщается о вовлечении геями в свои занятия не геев, тут информация частично пересекается с педофильскими этюдами.

Я заинтересовался этим потому, что мне когда-то впечатался в память доклад Юрия Михайловича Лотмана о страхах. Дело было в 1982 году, на конференции в Кяэрику, и он потом никогда, насколько я знаю, не публиковал этот текст, поскольку выполнял чисто культуртрегерские функции. Он рассказывал о книгах Жоржа Лефевра «Великий Страх 1789 года» и Мишеля Фуко «История безумия в классическую эпоху», которая открывается главой о Великом Страхе. У Лефевра речь идет в основном о делах человеческих — там у него сначала все боятся разбойников, которые сейчас нападут из леса, потом эмигрантов, которые вывезли несметные капиталы и плетут заговоры. Фуко дело этим не ограничивает, французские города и деревни у него в годы революции начали массово бояться сексуальных маньяков, вампиров, оборотней, порчи, заразных психических заболеваний и т.д. Я тогда услышал имена Лефевра и Фуко впервые и страшно заинтересовался, тем более что Лотман рассказывал гораздо лучше, чем это написано у них.

Вообще, откровенно говоря, эта история про Великий Страх — действительно нечто. Там из раза в раз повторялось одно и то же. Вдруг ни с того ни с сего возникал слух, что на город идут ( Read more... )

Я это к тому, что профессионально я в восторге от человека, который придумал заклеить город рекламой «Ушел в интернет и не вернулся», где маньяки-педофилы ищут по сетям невинное дитя. Если бы мне поставили задачу сделать так, чтобы старшее поколение, неуверенно чувствующее себя с компьютером, не давало подросткам в него погружаться — ну потому, скажем, что двигателем арабской весны стали люди 15–18 лет,— я бы ее не смог решить лучше. Нужна не работа по убеждению, не технические ограничения, нужно разбудить животный страх мам и бабушек, чтобы они не уговаривали и не думали, а бились в истерике при одном намеке, что ребенок может оказаться у компьютера.

Понятно, что когда по всей России начинают хватать людей и объявлять их педофилами по самым абсурдным основаниям, то не может не выйти так, чтобы кто-нибудь из правозащитников не начал бить в колокола. И это очень хорошо. Понятно, что либеральная оппозиция не может не начать защищать права геев, ведь то, что происходит,— это злобное варварство. Превосходно, пусть защищают, и погромче, погромче, чтобы всем было слышно. Весьма вероятно, что когда РПЦ сажает женщин на семь лет в лагерь за хулиганские просьбы к Богоматери, то всякие там эти тоже не промолчат. А мы им еще и усугубим потрясения, объявим Моцарта попсой или Набокова запретим — пусть погромче кудахтают. Нужно, чтобы у граждан были четкие, на уровне автоматизма ассоциации: которые либералы и правозащитники — они педофилы и пидоры, на матерь нашу православную церковь удумавшие. И люди работают, отец Чаплин — тот уже прямо говорит, что на церковь нападают либералы и геи. Но это на уровне слов недостаточно действует. Нужно, чтобы если баба слышит, что человек за честные выборы, она сразу боялась, как бы с дитем дурного не вышло. Нужна истерия, устойчивая фобия.

Все же едва ли не раньше всех войска к Парижу под предлогом того, что город надо защитить от разбойников, стал стягивать Людовик XVI (хотя Лефевр считает, что это ни на что не влияло). В итоге страх обернулся против него и против всей системы старой власти — но это в итоге. Королям массовые страхи кажутся полезными тем, что консолидируют людей вокруг государства. Во дни сомнений, во дни педофилов и содомитов, ты один нам надежда и опора, царь-государь.

Есть страхи социальные, а есть животные, физиологические, и задача здесь заключается в том, чтобы перевести первые во вторые. Чтобы человек боялся телом, потому что когда он боится телом, он не рассуждает, а либо стремится убежать, либо ищет сильного, кто бы его защитил. Образы сексуального извращения или насильственной смерти сегодня идеально подходят для общественных фобий — люди, увы, теперь мало верят в вампиров.

Проблема в том, что такая консолидация вокруг короля оказывается недолгой.

У Фрейда была такая статья о «неврозе страха», там он выделял три главных симптома этого заболевания. Во-первых, «повышенная общая раздражительность», когда человек очень восприимчив, причем негативно восприимчив — любое внешнее раздражение на него сильно действует и интерпретируется в отрицательном ключе. Фрейд даже говорил о «гиперестезии слуха», и трудно это не сопоставить с тем, что слухи являются главным носителем массовых фобий. Во-вторых, то, что он называл «синдромом завышенных ожиданий», когда от любого действия ждут или полного спасения, или полного провала. А в-третьих — «патологическую склонность во всем сомневаться», что даже и комментариев не требует. Хотелось бы понять, какая власть может усидеть на таком трехногом табурете.

Может быть, я не прав, и даже вероятнее всего — и Лотман, и Лефевр, и Фуко думали иначе, полагая, повторю, что дело в ментальности. Но мне кажется, что события в ближайшее время будут развиваться несколько иначе, чем все предсказывали в январе-феврале, после митингов. Не то что, научившись у креативного класса, люди пойдут митинговать, когда введут парковку по 50 рублей за час, или поднимут цены на ЖКХ, или произойдет еще какое-нибудь ущемление. Нет, сначала власть запустит механизм массового страха для того, чтобы маргинализовать протест.

К педофилам и геям сейчас добавятся экстремисты, может быть, террористы, шпионы — что-нибудь такое, чтобы женщины побежали в леса спасать детей, решив ни с того ни с сего, что деревню атакуют гомосексуалисты и оборотни. А вот потом в атмосфере массового невроза произойдет все остальное. Интересно, что понятие Великого Страха было введено в России в 1906 году, когда перевели книгу Огюстена Кабанеса и Люсьена Насса «Революционный невроз». «Предостеречь самих себя от печального повторения того, что бесполезно омрачило навеки самые светлые страницы народного возрождения Франции,— вот цель поспешного издания настоящей книги на русском языке»,— писал в предисловии издатель Дмитрий Коморский. Ни фига не помогло."

Да-да, люстрация. И справедливость

http://occupy-abay.livejournal.com/115589.html

автор - taki_net

"В связи с продолжающимся беспределом полицаев (теперь - жесткий и незаконный разгон гуляния на Пресне), мне кажется, нужно уяснить вот что.

В 1991 году практически все высшие чины КГБ и МВД остались на своих постах (кто вовремя подсуетился, получили повышения). Заведомые палачи времен тоталитаризма, как В.Черкесов, получили от Ельцина высочайшие посты. Рядовым ментам и омоновцам все списали под восторженные крики "милиция с народом". Убийцы из прибалтийских омонов бежали в Россию и получили в награду российское гражданство и должности в милиции.

Собственно, этот опыт был усвоен: именно поэтому они ничего не боятся. У немногих есть хотя бы остатки совести, но в принципе, совесть - редкий гость под жандармскими мундирами и судейскими мантиями, страх законного наказания куда надежнее.

Тут важно заметить, что, в отличие от военных, ни судьи, ни прокуроры, ни мэры, министры и президенты, а также сотрудники полиции не имеют иммунитета от уголовного преследования на основании "выполнения приказа" - никто из них не может быть привлечен к уголовной ответственности за отказ от исполнения приказа, который они сочтут незаконным. Это означает, что для их привлечения к уголовной ответственности не потребуется ни "революционная законность", ни предание закону обратной силы. Их действия уже сегодня подпадают под нынешние статьи УК - превышение власти (до 10 лет плюс 3 по рогам), вынесение заведомо неправосудного приговора (до 4 лет, если штраф или "сутки", до 10 если к тюрьме), заведомо ложный донос (до 2 лет - рапорта полицейских, которых даже не было на месте "правонарушения").

В связи с этим не будет ничего революционного, а одна сплошная эволюция, если каждый из нас - сам по себе и отдельно, но внятно - скажет:

Обещаю не голосовать, не поддерживать материально и словесно никакую партию или движение, которые не пообещают привлечь к ЗАКОННОЙ уголовной ответственности ВСЕХ должностных лиц, виновных в репрессиях против народа - как бы эти партии ни были мне симпатичны чем-то еще.

Обещаю проголосовать, материально и иными способами поддержать ТОЛЬКО одну из партий (движений), которая твердо пообещает разыскать и предать суду ВСЕХ лиц, писавших ложные заявления о противоправных действиях участников протестов, производивших незаконные задержания и силовой разгон мирных и законных собраний, выносивших заведомо неправосудные приговоры, отдававших приказы или указания об этих действиях, а также должностных лиц государственных учебных заведений и учреждений, отчислявших (увольнявших) участников протестов по политическим мотивам.

Лица, виновные в этих преступлениях, могут быть освобождены от наказания ввиду особо активного вклада в восстановление законности и демократии в более поздний период, но все равно должны предстать перед судом или публично признать правомерность предъявленных обвинений.

( Read more... )

**

Мне могут сказать. что это  ()то, что я цитирую) противоречит моей позиции  - всех любить и видеть во всех людей.
Нет, позиция не противоречива.
Мне не нравится только , когда люди в ЖЖ и пр - публикуют изображения виселицы, или на словах предлагают её для путенамедведева, чектстов, "судей" и полицаев.
Виселицам-нет, а правосудию - да.
Первый шаг - закон,  второй шаг - прощение.

Если в русском обществе не знают, что такое закон (этап Ветхого Завета), оно и до Нового никогда не дорастёт.

Даже этап ДОветхозаветный - Кровная Месть  (хоть какое-то правосудие) - и то прогрессивнее, чем полное беззаконие эрэфного общества 

Памятник детям, убитым в утробе матерями

Приводит frau_nachtigall (виа geync)

"Памятников неродившимся детям на самом деле много. Таковые есть в Японии, в Нидерландах, в США, на Мальте.
Этот памятник находится в Словакии.
Что-то подобное должно стоять возле каждой женской консультации."

КГБ, Горбачев и завещание Шелепина

Сергей Григорьянц о роли КГБ в современной России

Алексей Пименов (виа cattus_de_silva)

Отказ вернувшегося к президентской власти Владимира Путина от поездки на чикагский саммит, заявление пресс-секретаря Пескова, нашедшего желательным «размазать печень митингующих по асфальту», решение властей «принять меры по прекращению» оппозиционной активности на Чистых прудах – вот лишь немногие факты, объясняющие, почему дискуссия о «новом» Путине не прекращается. Интеллектуального прорыва, правда, пока не произошло, считает историк и публицист из Бостона Ирина Павлова. По мнению Павловой, одна из причин тому – укоренившаяся среди экспертов «тяга к эвфемизмам и полутонам в оценках: «полуавторитарная система», «мягкий авторитаризм», «начало агонии системы».

На крутых исторических поворотах острее ощущается, однако, и связь времен. И корреспондент Русской службы «Голоса Америки» попросил прокомментировать сложившуюся ситуацию правозащитника Сергея Григорьянца, в далеком восемьдесят седьмом основавшего независимый журнал «Гласность» (сегодня С.И. Григорьянц – президент Фонда «Гласность»). И порой тоже упрекающего иных аналитиков в «неспособности или нежелании называть» происходящее «своими именами».

Алексей Пименов: Сергей Иванович, давайте начнем с событий сегодняшних – протестного движения и реакции властей на него. В каком направлении развиваются события?

Сергей Григорьянц: Слава Богу, что эти события происходят. Это – значительные события. По меньшей мере, они сорвали инаугурацию президента. И заставили его внятно показать – своим отказом приехать на заседание «восьмерки» – что Россия более не имеет отношения к великим странам мира. Там (на саммите «Большой восьмерки – А.П.) он, наверное, уже никому не нужен. Но, тем не менее, ему не сказали бы: «Не приезжай». Была когда-то такая поговорка: «Пускай тебе назло моя голова мерзнет». Примерно так и поступил Путин. Но бесспорно, что это – результат тех событий, что происходят сегодня в Москве. С другой стороны, меня очень огорчает их (сегодняшних активистов – А.П.) интеллектуальная слабость – по сравнению с тем, что было во второй половине восьмидесятых годов. Огорчает неопределенность их отношений с властями. Отсутствие реальных планов улучшения жизни в стране. В конце восьмидесятых – хуже ли, лучше ли – эти планы все-таки были.

А.П.: Кстати, о планах. Процитирую один из ваших недавних веб-постов, посвященный горбачевской перестройке. «Я … видел, как Крючков насаждает «многопартийность» в России, а отставник ГРУ Жириновский раз за разом создает еврейскую группу «Шолом», «Демократический союз» для Новодворской, и Либерально-демократическую партию (название взято Крючковым из операции «Трест»… вся «перестройка» первоначально сконструирована из операций НКВД и Коминтерна для заграницы — полковник КГБ Голицын, бежавший в 1961 году видел и описал этот проект, написанный для Шелепина, а пригодился он Горбачеву)». Вы такие планы имеете в виду?

С.Г.: То, что вы цитируете, – очень краткий пересказ значительно более сложных событий. По прошествии пятидесяти лет ясно, что документы, которые Голицын видел, работая в КГБ, он пересказывал вполне добросовестно. Я сдержанно отношусь к его оценкам Советского Союза, сделанным уже в Америке: он был сосредоточен на отношениях между США и СССР, не думая о том, что многие события в Советском Союзе имели очень серьезные внутренние причины, которые ему были не вполне ясны. Тем не менее, то, что он видел до 1961-го года – что не имело, по-видимому, значения для ЦРУ и не было замечено вовремя – он пересказывает абсолютно точно. И в частности – так называемый план Шелепина.

( Read more... )

Как начинаются революции

А.П.: Давайте от планов перейдем к результатам. И в частности – к результатам перестройки. Кто пришел к власти – не на персональном уровне, а на социальном?

С.Г.: Опять-таки: то, что вы цитировали из моего письма, – это довольно прямолинейная схема. Конечно, все было гораздо сложнее. Я думаю, что первоначально в действиях КГБ, которое готовило Горбачева к власти…

А.П.: КГБ?

С.Г.: Горбачев – человек достаточно загадочный. Его биография мне непонятна. Никто, к примеру, не смог ответить на вопрос: за что он в семнадцать лет получил орден Красного знамени – второй по значению в СССР? Даже будучи уже первым секретарем крайкома партии, он получил только орден Дружбы народов. За что помощник комбайнера – мальчишка – был награжден таким орденом? А его отец – орденом Ленина? Такое делалось иногда из рекламных соображений. Но тогда создавалась и реклама. А тут – нет никакой рекламы. С Горбачевым связан целый ряд загадочных историй.

А.П.: Но это все-таки – детали биографии. А политическая ситуация…

С.Г.: Определялась, в частности, тем, что американцы установили «Першинги-2». Я совершенно уверен, что Андропов готовил большую войну – сталинскую войну. Но теперь американские ракеты могли достичь Москвы за семь минут. И ничего сделать было невозможно. Тогда-то и пригодился проект Шелепина – точнее, проект, предназначавшийся для Шелепина. Но продолжалось это недолго – только до тех пор, пока не стал вполне очевиден – в том числе и для Горбачева – экономический кризис. Который, быть может, был не таким безумно глубоким, как об этом рассказывал Гайдар, но который все-таки реально был. А кроме того, оказалось, что сказанные Горбачевым слова о демократии и начатые действия начали выходить из-под контроля. Да, Крючков создавал партию Жириновского или «Союз имени Сахарова» Воронина, но ведь дело этим не ограничилось. И дело не только в том, что появился диссидентский журнал «Гласность». Появилось множество клубов в академгородках. Множество групп, начавших обсуждать события. И оказалось, что КГБ не очень их контролирует. Естественно, что КГБ стремился идти во главе процесса. И тут оказалось, что идти во главе – получается, а вот контролировать – не удается.

КГБ выходит на авансцену

С.Г.: С того момента, когда к руководству КГБ пришел Крючков, КГБ было позволено открыто играть совершенно свои игры. Появляется третий игрок на советской политической сцене.

А.П.: Давайте уточним: кто первые два?

С.Г.: Первый – правительство, а второй – потихоньку создававшиеся демократические структуры. Ведь вслед за «Гласностью» – через полгода-год – появились сотни самиздатских газет и журналов. На всем пространстве Советского Союза.

А.П.: Итак, партийная власть, демократическое движение – и КГБ?

С.Г.: Да. Совершенно самостоятельная третья сила. С совершенно отдельными целями. С быстро появившимся недоверием к Горбачеву, который воспринимался как недостаточно сильный лидер. Ведь Крючков требовал, чтобы было введено военное положение. Скажем, погромы в Тбилиси были совершенно не случайны – в то же утро были введены войска в центр Ташкента, Риги и Вильнюса. А решение о совместных армейско-милицейских патрулях на улицах? Но ситуация уже выходила из-под контроля.

А.П.: А было ли это – я имею в виду самостоятельную роль КГБ – действительно беспрецедентно?

С.Г.: КГБ несколько раз пытался прийти к власти. Когда-то собирался повсюду расставить своих людей Берия. Андропов – особенно на случай войны – уже не просто собирался, но буквально расставил своих людей во всех министерствах. Андропов достаточно плохо относился к коммунистической партии. Об этом иногда проговаривается Сергей Кургинян. И какие-то подобные вещи говорит – зная о них из первых рук. И у Андропова, и у Крючкова было вполне идеалистическое представление, что если офицеры КГБ станут у руководства страны, то страна станет гораздо более управляемой. Но я думаю, что это не удалось бы даже Андропову – не было уже такой дисциплины в КГБ. А уж после этого – получилось то, что получилось.

А.П.: А сейчас какие игроки – по крайней мере, на авансцене?

С.Г.: Случилось именно то, чего хотели Андропов и Крючков. В руководстве страны – повсюду – сотрудники Комитета Государственной Безопасности. Выяснилось, что разделить Россию между собой они могут. Разбогатеть – могут. Но они оказались неспособны как к мало-мальски разумной экономической деятельности, так и к мало-мальски разумной внешней и внутренней политике. Офицеров КГБ учат выполнять распоряжения. Это – люди, для которых существует тактика, а не стратегия. У них нет государственного мышления.

А.П.: Мы начали наш разговор с идеологии. А какая, по-вашему, идеология сегодня? Яков Кротов как-то сказал, что номенклатура сменила марксизм-ленинизм на «православизм». Ваше мнение?

С.Г.: Я не уверен в этом. Они не знают, на что его (марксизм-ленинизм – А.П.) сменить. Марксизм-ленинизм сменился инстинктами. Стремлением к обогащению любыми методами. В Кремле сейчас то и дело проходят так называемые концерты шансонов. В царских дворцах поют воровские песни. Что может быть символичнее?

Источник: "Голос Америки"

А вы были на площади Восстания?

Пойду  сейчас в театр, на "Предпоследний концерт Алисы в Стране чудес",

а потом на  #площадь Восстания (она же #Баррикадная, она же #Кудринская, она же #ОккупайАбай-2) зайду.

Дайте адрес группы Оккупай в ФБ

Дорогие единомышленники!

Какая правильная группа Оккупай в Фэйсбуке?

Правильная - я имею ввиду та, где побликуются ежедневно решения Ассамблеи,

а значит, та группа, куда можно обращаться за адекватной достоверной информацией.

UPD По всей видимости, вот этот адрес:
http://www.facebook.com/events/384953128213745

Там же и другие адреса в верхнем посте указаны

протоколы ассамблей
http://www.facebook.com/groups/abay.assembly/doc/322817111122228/