![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Виктор КрушельницкийМОЖНО ЛИ НАЗВАТЬ ЛЬВА ШЕСТОВА ВЕРУЮЩИМ
Касаясь русских философов Серебряного Века, (подразумевая, конечно же, религиозную философию), интереснее ответить на вопрос был ли Лев Шестов верующим? То есть не ответить, (ответить все равно трудно) а попытаться ответить. То что в Бога Шестов веровал я оставляю без сомнений, (правда, не будучи уверенным, молился ли Шестов, но наверное молился), только был ли он верующим?...Был ли он иудаистом, или христианином? Христианином Лев Шестов не был однозначно, хотя, Христа судя по его высказываниям, и юности в которой он даже посещал монастырь, Лев Шестов любил, правда, вряд ли считая Иисуса сыном Божьим, и вряд ли любя Евангелие, особенно, Четвертое Евангелие от Иоанна, в словах которого Вначале было Слово (Логос), и Слово было Бог, Шестов усматривал эллинизацию и рассудочность чисто эллинского рационального построения, которые Шестов отрицал. Однако, Лев Шестов никогда не отрицал Христа, называя его святым и самым совершенным из людей, намного реже, но тем не менее иногда называя Христа и Богом. Однако, идею искупления Шестов отрицал, видя в этой идее "необходимость" от Бога которую приписали Богу люди, и которую Шестов ненавидел, как все то что "связывало" Бога хоть какой то логикой. Тогда возникает вопрос, был ли Лев Шестов иудаистом? В том то все и дело, что нет. Лев Шестов даже не знал еврейского языка, цитируя Библию на латыни, и этим поступком приводя Бердяева в бешенство. Лев Шестов искал самого непознаваемого , самого трансцендентного миру Бога, (вне добра и зла) но в итоге лишь психологизировал Бога, приписывая ему чисто человеческое своеволие, и абсолютизировал Абсурд. Бог Шестова Бог произвола и абсурда, который действует как Он сам пожелает независимо от надежды и веры человека, даже порой независимо от того добр ли он, или нет, праведен, или грешен. По словам одного критика, Шестов хотел верить в Бога на которого нельзя положиться, а сам философ, который признавался что искал Бога сокровенного, не желал знать Бога Иного, Бога не сокровенного, а открывшегося в духовных откровениях пророков, и в Благой Вести миру. Сокровенный , и апофатический Бог Шестова близок к Ничто, которое проявляет себя как абсурд в мире, а не как Благодать свыше, и Милость к людям. Лишь в Откровениях пророков Бог являет себя, называя Себя Богом, и даруя язык человеку, на котором Он мог бы быть услышанным. Хотя, пророков Шестов цитировал, и любил все чудеса евангелия - даже не будучи в строгом смысле, верующим. Правда, Лев Шестов любил всех отверженных миром, связывая свою любовь к ним - со своей философией - на пути к Библейскому Гуманизму. Именно эта черта очень роднит философа Льва Шестова - с писателем Достоевским.
Что бы продолжить разговор о Льве Шестове, развивая уже начатый анализ, в котором скользнуло понятие Ничто, следует все таки сразу же отметить, что менее всего Льву Шестову была бы близка мысль о Ничто в буддистском или восточно-философском смысле, (интерпретированной впрочем, и Хайдеггером в статье Что такое Метафизика, написанной Хайдеггером под впечатлением общения с Львом Шестовым, произошедшего во встрече в Германии.) Для Льва Шестова понятие Ничто было бы не многим лучше Бога Спинозы в образе безличной Субстанции. Понятие Бога для Шестова – это понятие бездонной бездны, но не Ничто. Тем не менее Лев Шестов сам того быть может не понимая, бессознательно если не отождествил, то возвел свое понимание Бога к понятию Ничто, связывая Бога с понятием Абсурда а не Любви, или Милости к миру и людям. Как, или на каком примере это можно было бы объяснить подробнее и внятнее? Как ни странно, более всего Ничто не связанное, ни с любовью, ни с верой, связано тем не менее с Абсурдом. Представим себе вдовца , которому показалась в толпе его жена, и бросаясь к ней, он обнаруживает пустотность своего видения и заблуждения, и на этом месте, падает. Или представим себе, что будучи безработным, вы наконец, устраиваетесь на работу, и через неделю добросовестного труда, узнаете что вас обманули, а в день зарплаты ваш офис просто закрыли, и начальство как в воздухе растворилось,не оставив вам даже возможности подать в суд на разбогатевших на вас негодяев. Или представьте себе случай, когда накопив какую-то сумму денег, вы ее вдруг теряете – за день до покупки долгожданной для вас вещи . Это и есть проявления Ничто, которое обесценивает все , но никак, разумеется, не Бог.
Именно в таком смысле Ничто связано с Абсурдом.
Именно в этом смысле понятие Ничто не может быть никак связано с понятием Бога, хотя это не значит что не в воле Бога все кажущееся нам ценным обесценить, и даже лишить нас чего-то ценного, во имя чего- то более ценного, или лучше сказать бесценного. Бесценным же для Льва Шестова является все то что поднимает человека по ту сторону добра и зла – если не унося его к чему то подлинному, то открывая подлинное на пути от добра и зла и связанного с ним Разума. Поэтому, в качестве самой первой яркой книги Шестова предстает его труд под названием Шекспир и его критик Брандес, книга в которой Лев Шестов выступающий в качестве нравственного адвоката, делает своим подзащитным Макбета. Многие критики ужаснулись тому что Шестов рискнул оправдать все убийства серийного убийцы Макбета. Однако, критики забывают, что оправдывал Шестов не столько убийства Макбета, (которые вряд ли Шестову, чудом спасшемуся от смерти в антисемитском погроме во Львове) были близки. Шестов оправдывает самого Макбета а не его поступки, видя в нем не столько бунтаря против общества, сколько против ненавистного Шестовым нравственного закона .
Если не сам Макбет, то Шекспир против Канта, не меньше.
Довольно смелый шаг от Шестова, правда если не упускать и вечную мысль Шестова о том, что не столько Макбет, сколько нравственный закон является убийцей. Страх смерти в силах предотвратить лишь первое преступление, но не последующие, (тонко замечает Шестов) , поскольку, в конце концов, для убийцы даже Бог не может сделать бывшее небывшим. Лев Шестов при этом забывает что первым в Рай попал разбойник. То есть этого он как раз не забывает, восхваляя подпольных героев Достоевского из каторжников, однако, почему то отрицает то что и для раскаявшегося преступника Бог может бывшее сделать небывшим, правда если иметь виду преступления в которых возможно покаяние. Во всяком случае книга его ценна тем, что это первая серьезная книга в которой раскрыта психология серийного убийцы. К сожалению, наши криминологи не читают Шестова, а зря.
Шестов как психолог даже глубже порой Достоевского.
Продолжая разговор о Макбете и серийных убийцах, следует так же заметить, что далеко не всегда жестокие люди совершают серийные убийства. Добрые, сострадательные и чуткие люди, как известно, люди наиболее ранимые, и от самого глубокого сострадания к убийству - чаще всего шаг. Многие осужденные американским правосудием серийные убийцы (среди которых были и женщины) не производили впечатления людей жестоких, ни внешним обликом, ни манерами, ни отношением к людям. Жестокие люди – скорее не исполнители а заказчики, или преступные бюрократы составляющие преступные приказы. И от обычных серийных убийц их разделяет целая стена, если не пропасть, если конечно не иметь в виду всех серийных убийц. Именно по этой причине и нужна вера даже людям добрым и сострадательным.
Ранимая от Бога душа не должна стать легкой добычей Дьявола.
При этом сразу же следует отметить, что сам то Лев Шестов как раз был и добрым и сострадательным, (в отличие от современных философов традиционализма, например, касающихся близких Шестову тем) не случайно же Бердяев критикующий Шестова отмечает, что все наиболее эпатажные выпады Шестова - следуют из гуманизма и сострадания Шестова всем униженным и оскорбленным, скорбящим и выброшенным за край...В конце концов его абсурдизм и крайности - протест любящей и сострадательной души, а не протест - бунтовщика против всего разумного и логичного, что его и отличало от постструктуралистов послевоенной Франции, и не только.Наличие сострадания несчастным, (наличие скорее сердечное чем философское), отличает Шестова и от Ницше даже в самых эпатажных его книгах. Шестов "потряситель" души, а не возмутитель морали.
И все таки, Лев Шестов не открыл главного в Боге, не открыл Любви.
Выступая в качестве представителя философии беспочвенности, Шестов рвет с традицией и чисто иудаистической мысли, связанной как раз с землей, землей обетованной, землей обретенного Израиля, что его не только выделяет из еврейской среды, но и отличает от Бубера, с которым Лев Шестов поддерживал связь, и который влиял на Шестова. Отсутствие земли под ногами, лишает философию Шестова и этики в понимании Достоевского, которого Лев Шестов ценил. Шестов далек от мысли, что земля может наставить и родина есть образ земного Рая, являющаяся отражением рая Господнего, как считал Достоевский. Лев Шестов не мог отделить чувство земли от понятия мирского, (понятия мирского бытия), будучи слишком человеком культуры.
( Read more... )
![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif){kind=small}
