tapirr

3 Feb 2012

Украденные голоса: Как относиться к новой Думе. Опыт русской истории начала XX в. свидетельствует, что в 1905 г. только всеобщая октябрьская стачка заставила императорскую власть услышать свой народ

Заседанием в пятницу 13 января началась весенняя сессия новой Государственной думы. Сергей Нарышкин, новый спикер Думы, объявил, что первоочередной задачей весенней сессии будет принятие законов, упрощающих избирательные процедуры. Это как раз то, чего желает все политическое сообщество. Но безразличны ли руки, дающие желанный дар? По крайней мере в данном случае вовсе не безразличны. Если мы, пожав плечами и процедив сквозь зубы:"С паршивой овцы хоть шерсти клок", согласимся на деятельность нового состава Думы, то тем самым мы в один момент обессмыслим всю протестную деятельность общества начиная с 4 декабря прошлого года. Если мы признаём, что нынешнее собрание Думы полномочно принимать законы для России, значит, мы признаём, что члены собрания избраны законно. А если они избраны законно, то чего же огород городить?

Но мы знаем наверняка, что нынешнее собрание избрано с очень большим нарушением процедур. Мы знаем, что во многих округах прошли мощные субъектные фальсификации в день выборов, т. е. было сфальсифицировано различными способами волеизъявление субъекта избирательного процесса - российских избирателей. Мы знаем, что суды явно пристрастны, когда сейчас рассматривают иски об этих фальсификациях. Мы также знаем, что субъектной фальсификации предшествовала долговременная объектная фальсификация, т. е. власть фальсифицировала сам объект избирательного процесса - политические партии. Одним партиям не давали зарегистрироваться, требуя законные по букве, но противоправные по сути громадные списки сторонников; другим, собравшим необходимое число подписей, отказывали в регистрации под предлогом ошибок в подписных листах. Кандидаты различных партий, их лидеры имели очень неравные возможности обращения к избирателям через средства массовой информации. Масштаб объектной и субъектной фальсификации делает нынешнюю Думу совершенно незаконным собранием, а следовательно, и документы, принимаемые ею, совершенно незаконными. Более того, по убеждению очень многих граждан, нынешний премьер-министр г-н Путин - главный заказчик этой фальсификации. А он собирается баллотироваться на высший пост Российской Федерации.

9

Сможет ли наше общество вынести этот груз неправды? Оно или сломается, смирившись с ложью, или, что намного более вероятно, взорвется. Оба эти варианта решения равно пагубны для благополучия нашей страны. Ни нравственное растление во лжи, ни осквернение братской кровью не станут надежным основанием чаемой нами и провозглашенной в нашей Конституции "демократической, федеративной, правовой" России, в которой "человек, его права и свободы являются высшей ценностью".

Именно поэтому нам ни в коем случае нельзя признавать законность новой Думы, какие бы хорошие законы она ни принимала. Наше требование должно оставаться прежним: признание выборов 4 декабря 2011 г. недействительными и новые парламентские выборы под контролем общества в кратчайшие сроки и по старому избирательному закону, существовавшему до 2001 г. Закон о возвращении к старому избирательному закону должна принять прежняя Дума, которая по Конституции (ст. 99.4) действует до первого заседания Думы нового состава, но, понятно, сформированной законно и потому легитимной в глазах общества.

Однако на практике получается абсурд: общество проснулось и не собирается засыпать, а власть не знает, что делать с этим пробуждением и старается его не замечать, надеясь, что люди опять уснут. Люди собираются на стотысячные митинги с требованием аннулирования выборов, с шариками, надписанными "Меня надули", а Дума как ни в чем не бывало собирается на весеннюю сессию, председатель ЦИК г-н Чуров утверждает, что выборы прошли лучше и честнее, чем когда-либо в прошлом, а г-н Путин готовится победить на президентских выборах 4 марта в первом туре. Власть отказывается слышать общество и говорит, что не с кем вести переговоры. А переговоры в действительности вести и незачем. Общество требует новых, честных выборов, и вору краденое надо возвращать, а не торговаться с обворованным: это, мол, я тебе верну, а это уж нет, никогда. Нынешняя власть должна, осуществив новые выборы, вернуть краденое. А после выборов будет уже новая власть и ей не надо будет вести переговоры с обществом, так как она это общество и будет представлять.

Но как принудить нынешнюю российскую власть к тому, чтобы она пошла на перевыборы Думы, да еще по старому, либеральному избирательному закону? Еще один митинг, еще одно шествие? 100 000 участников, миллион участников... "А Васька слушает да ест". Вновь и вновь граждане будут "собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование" (ст. 31 Конституции), а Дума будет заседать, президент - избираться старым проверенным способом, г-н Чуров - считать бюллетени, г-н Нарышкин - строгим голосом обещать реформы... Как долго это может продолжаться? "

Опыт русской истории начала XX в. свидетельствует, что в 1905 г. только всеобщая октябрьская стачка, когда поезда остановились и электричество в домах потухло, заставила императорскую власть услышать свой народ и даровать ему гражданские и политические свободы в Манифесте 17 октября. До этого весь год продолжалась игра с обществом - как бы так дать, чтобы ничего не дать. Всеобщая политическая стачка в итоге привела к вооруженному восстанию, которое разразилось, как все помнят, в декабре и стоило очень многих жертв и власти, и обществу. Надо ли повторять старые ошибки? "На своих ошибках учатся только дураки", -любил говорить князь Отто фон Бисмарк. Быть может, нынешней власти, размышляющей о том, как ответить на требования народа, лучше извлечь выводы из событий вековой давности?

Андрей Борисович Зубов,
"ВЕДОМОСТИ", 23 января 2012 г..

http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/274533/kak_otnositsya_k_novoj_dume#ixzz1kGUX4OSW

про эту песню http://tapirr.livejournal.com/3246504.html

говорят её авторы из ВДВ

Священник Георгий Чистяков (+22.06.2007): массовые митинги - это Божье дело

Беседа со священником Георгием Чистяковым

— Отец Георгий, я не могу забыть вашу проповедь, которую вы произнесли в минувшее воскресенье за ранней литургией. Поворот темы был для меня неожиданным. Я ощутил всю важность того, что происходило, когда мы стояли и слушали вас. Я напомню, что вы начали говорить, вспоминая притчу о добром самарянине. Вообще-то она начинается не с того, кто добр или кто ближний. Предшествует этой притче разговор Спасителя о том...

— Какая заповедь...

— Важнейшая, главнейшая. И то, к чему вы привели нас своей проповедью, утверждает меня в мысли, что, наверное, это и есть самое главное, чем сейчас надо заниматься: то, о чем вы говорили. То есть держать в своих руках ответственность за судьбу страны, — сейчас это, кажется, самое важное дело. Поэтому я, прежде всего, просил бы вас снова провести вот это рассуждение, начиная от того, какая заповедь главнейшая, и повторить ваши замечательные слова о добром самарянине, и затем уже ввести читателей, а не только тех, кто были на службе, в русло этих размышлений: как, собственно говоря, ощутить себя ближним к тем людям, кто очень от нас далек.

Это, конечно, смыкается с всегда трудной темой — как возлюбить врагов. И мне очень нравится, очень симпатична ваша позиция, я хотел бы, чтобы читатели нашего журнала к ней подошли тоже — во всяком случае, знали вашу точку зрения. Почему это важно? Потому что, вообще, мне кажется, сейчас — какой-то поворотный момент, и от умственных, речевых и деятельных усилий всех нас зависит то, в чем мы будем жить завтра и послезавтра.

— Конечно, вспомнить, что было сказано прежде, не очень просто. Можно вспомнить темы, можно вспомнить основные идеи. Я постараюсь не воспроизводить в памяти произнесенное слово — просто, пользуясь вашей подсказкой, сказать то, что мне кажется, действительно, главным.

За семьдесят с лишним лет советской истории верующих людей воспитали так, что они должны были чувствовать себя на обочине истории, чувствовать себя в гетто, что они должны были благодарить власть уже за то, что она их не сажала в тюрьму, что она им разрешала очень тихо, про себя, если никто не слышит, исповедовать свою веру. Мне кажется, это у Солженицына где-то написано о том, что молиться можно, но только так, чтобы никто не слышал. Вот примерно в этом направлении воспитывала власть религиозные чувства у всех нас. Власть верующий человек ни в коем случае не должен был критиковать, не должен был ни в коем случае видеть в ней что-то дурное — и так далее. И сейчас эта ситуация возвращается, причем она возвращается не потому, что власть требует этого, — сегодняшняя власть, к счастью, этого ещё не требует, — но потому, что верующие усвоили такой стиль поведения.

И многие наши прихожане, которые пришли в свое время к Богу через демократическое движение, как активисты «Демократической России», — они теперь говорят о том, что тогда, когда они поднимали народ на антикоммунистические митинги, когда они распространяли листовки, когда они собирали подписи — и так далее — и были, в конце концов, теми инициаторами, которые выводили миллионы людей на митинги, — они теперь говорят: «Мы были не правы. Не это нужно России».

Как — «не это нужно России» — когда именно благодаря этим митингам была в конце концов устранена от власти коммунистическая партия?!

В результате начали восстанавливаться храмы, издаваться новые книги. Начали публиковаться книги Священного Писания, богословская литература и просто та первоклассная литература, художественная и философская, которая все время советской власти была запрещена. На самом деле, тогда — теперь это уже десять лет тому назад — произошла бескровная революция. Революция, во время которой не было жертв, во время которой не было насилия, но изменилась страна.

И, вспоминая атмосферу тех многотысячных митингов, я сегодня могу с уверенностью сказать: это было Божье дело.

Потому что люди шли на эти митинги в радостном и добром настроении. Никто не толкал друг друга, хотя улицы были запружены миллионами людей. Никто не обижал, не оскорблял друг друга. Не было раздраженных лиц, не было криков, не было проклятий, не было брани — всего того, что мы видим очень часто и по телевидению, и когда мимо музея Ленина, скажем, я прохожу по дороге в метро, я все это вижу воочию, — той ожесточенности, раздраженности, которая отличает любые митинги у коммунистов. Поэтому сейчас, именно глядя на начало девяностых годов, как на далекое прошлое, — даже не только начало девяностых, — конечно, и восьмидесятых, — я могу смело сказать: тогда это было Божье дело.

И поэтому говорить сегодня, что мы были не правы, когда принимали участие в демократическом движении, абсолютно недопустимо. Вот это уже есть проявление какого-то безбожия под видом благочестия. Мне кажется, что сегодня лидерам левых, или... — пока их называют «левыми»... — но, во всяком случае, лидерам тех политических групп, которые готовят возвращение тоталитаризма в России, возвращение коммунистической власти в той или иной форме, — им как раз очень важно, чтоб мы вновь стали тихими, чтоб мы спрятались, чтоб мы занимались каждый своим делом как можно тише, зная, что тот, кто вылезает, непременно будет наказан.

Если мы с вами вот сейчас переходим к размышлению о том, что христианин должен быть активен, — а мы знаем из прошлого, как активны были подвижники, как активны были праведники, как активна была в высказывании своих взглядов на жизнь общества мать Мария Скобцова или многие другие люди её времени и предыдущего времени, — в частности, великая княгиня Елизавета Федоровна, — если мы сейчас все-таки перейдем от этой проблемы того, что христианин не должен быть пассивен, — христианин не должен автоматически признавать любую власть и любую форму правления, а должен помнить о том, что власть от Бога тогда, когда она — власть.

Апостол ведь, когда говорит в своем выражении: «несть власть, аще не от Бога», употребляет слово «arch». А «arch» — это власть, когда она есть начало разумного управления. Он мог, говоря о власти в русском смысле этого слова, употребить какое-нибудь другое греческое, например, «dunamis» — сила, — он ведь не его употребляет. Или «kratos» — могущество — тоже применительно к государству употреблялось такое слово. Нет, он говорит — не «dunamis», он говорит: «arch», имея в виду, что власть — тогда власть, когда она разумна: вот тогда она от Бога.

А может быть банда разбойников, которая захватила верховенство в государстве. Тогда говорить, что такая банда тоже освящена, что её деятельность освящена Богом, — абсолютно недопустимо.

Если мы вернемся к тексту Послания к Римлянам, то дальше там говорится: «Власти же, которые есть...» — и вот эта вот частичка «de» греческая — «же» по-русски — она указывает на то, что таким образом могут быть какие-то государственные структуры, которые не от Бога: «Власти же, которые есть сейчас...» — они от Бога установлены. Иными словами, Апостол показывает, что языческая римская империя — государственная система не христианская, но основанная на праве, — а римская империя основана на римском праве — она установлена от Бога. Таким образом, Апостол нам показывает, в общем, какую мы должны искать государственность — государственность, которая основывается на праве, а не на каких-то идеологемах. Не государственность восточного типа, а государственность, которая сегодня называется демократической.

Но если мы от этой проблемы перейдем к другой и вспомним, выступая за демократию, выступая за ту государственную систему, которая даёт возможность нам свободно исповедовать нашу веру, свободно учить вере детей, свободно проповедовать, издавать Слово Божие, говорить о Боге, издавать другие книги, которые мы почему-то считаем нужным издавать, — вспомним, что у этой системы очень много противников, — и, конечно, нам очень трудно относиться к ним хорошо. Мы их считаем, если не врагами, то, во всяком случае, людьми, взгляды которых для нас неприемлемы, людьми, которые, с нашей точки зрения, у власти находиться не должны. Если бы они не находились у власти, если бы они были от власти отстранены, то мы б, наверное, научились: с легкостью их жалели, им сострадали и сумели бы выполнить ту заповедь, которую нам дает Христос, говоря: «Любите враги ваша».

( Read more... )

Значит, наша задача заключается в том, чтобы не скрывать свою позицию, не бояться своей позиции, не думать, что можно пересидеть. Мне кажется, что в двадцатые годы именно потому не пала советская власть... Ведь мы спрашивали — мы, студенты семидесятых годов, несколько раз — спрашивали у Алексея Федоровича Лосева: почему он не уехал, когда уехали остальные? И Лосев говорил: «Ну как?.. Потому, что меня не посадили на пароход и не вывезли вместе с остальными. А так-то я был уверен, что власть советская долго не продержится.» Так вот, не один только Алексей Фёдорович Лосев, но и многие другие были уверены в том, что советская власть не продержится долго, и поэтому старались пересидеть сложный период дома. Из этого ничего не вышло, потому что именно таков был расчет советской власти: что все будут напуганно сидеть дома, а в это время власть будет делать свое черное дело. Мы не должны испугаться. Мы должны то, что мы говорим нашим родным и знакомым, то, что мы говорим в наших лекциях, то, что мы пишем в наших статьях и книгах, — мы должны продолжать говорить, писать, делать.

И, кроме того, мы не должны, конечно, бояться публичной деятельности, общественной деятельности. Мы должны понимать, что бывают периоды, когда политиками становятся все. Бывают периоды, когда всем приходится выходить на улицы для того, чтобы мирными средствами делать, как говорили чехи в эпоху антикоммунистического переворота последнего, — чтобы делать «бархатную революцию» — ту революцию в Праге, во время которой на бульварах города не было сломано на деревьях ни одной веточки.

В сущности, то что произошло после августовского путча, было тоже такой же «бархатной революцией». Причем я помню, какое прекрасное настроение было у людей. На самом деле это прекрасное настроение и привело к тому, что не была осуждена коммунистическая идеология, потому что людям казалось, что она и без осуждения со стороны международного суда умрет, уйдет в небытие. Это оказалось ошибкой. Международный суд в то время был возможен, и он был необходим. Поэтому прекраснодушие, конечно же, опасно.

Но я подчеркиваю, потому что это чрезвычайно важно: политика может делаться ненасильственно. Политика может делаться людьми, которые уважают и берегут друг друга. Политика может делаться по-христиански, если христиане не боятся включиться в политику, если христиане не боятся того, что они «замарают» себя этой политикой. Можно приводить множество примеров верующих политиков. Применительно к ХХ веку это и Конрад Аденауэр, и Рональд Рейган, это и многие другие люди... Генерал де Голль, например. Все они сделали очень много, и все они не применяли насилия. Рейгану ставят в вину «звездные войны», но, как известно, ни на Россию, ни на какую другую страну ни одной бомбы во время правления Рональда Рейгана не упало.

( Read more... )

В продолжение интервью о.Георгия Чистякова

приводит

gornyj Почему я иду на митинг 4 февраля

Почему я иду на митинг 4 февраля

В номере (и на митинг) собрались: Лия АХЕДЖАКОВА, Доктор ЛИЗА, Борис АКУНИН, Ольга СЕДАКОВА, Максим ВИТОРГАН, Людмила УЛИЦКАЯ, Ирина ЯСИНА и другие замечательные лица

Ольга Седакова.
«Особенно смешно, когда про «сытость» недовольных говорят зажравшиеся миллионеры»

Чем меня радует то, что у нас сейчас происходит? Самым простым образом — тем же, чем радует и поражает весна после затянувшейся зимы. Наконец-то! И одновременно: неужели? Неужели не все пропало? А ведь можно было решить: все…

( Read more... )

В народе давно ходит известная фраза И. Бродского о том, что эстетика — мать этики. Но еще бесспорней, что политика происходит из этики. Так было при Аристотеле, так осталось навсегда. Мы видим сейчас на наших улицах новую этику, с которой политика определенного типа совершенно несовместима.

Дорогие друзья!

Не первый раз за минувший век наша страна переживает счастливую финальную сцену из гениального «Тараканища» Чуковского: то, что вчера казалось неприступным, монолитным, великим, у чего в руках была и твоя жизнь, и жизнь твоих деточек, вдруг и почти без причины оказывается ничем. Мелким и противным насекомым, которым оно всегда и было. Тараканищем, которому неизвестно почему подчинялись слоны.

Что случилось за последние двадцать лет? Окна и двери открылись, и мы поняли, что живем не в отдельно взятом коробке (хотя бы и величиной с шестую часть суши), а в мире, где при всем разнообразии есть некоторые общие представления о том, что пристойно и непристойно, что в рост человеку, а что его унижает. В этом человеческом мире мы хотим видеть Россию страной, которую можно любить, можно уважать, с которой можно иметь дело. Россию, которую представляют не тупые спецработники, а свободные, просвещенные, талантливые люди.

Нас много, и мы можем не позволить и дальше называть ненависть к хамству «русофобией», а низость – «патриотизмом». Порядочный человек не уступает места хулигану.

http://grani.ru/blogs/free/entries/194428.html

http://grani.ru/Politics/Russia/activism/m.195345.html

"ПУТИН, УХОДИ"

1 февраля 2012 года, Москва

Активисты "Солидарности" вывесили на Софийской набережной растяжку рекордного размера - 20 на 7 метров - с тем же требованием, что было у нацболов-"альпинистов": "Путин, уходи". Растяжка провисела около часа, никто не был задержан.