tapirr | Священник Георгий Чистяков болен

Московский православный священник Георгий Чистяков болен, находится в больнице.

Прошу ваших усиленных молитв о нём.

Сейчас продолжаются праздничные дни. Пасхальные дни. В последние дни апреля от отца Георгия пришло письмо, которое было опубликовано на сайте храма святых Космы и Дамиана, где он служит. Вот оно:

"С Пасхальным приветом обращаюсь я к вам, дорогие друзья. Христос воскресе! Так неожиданно заболел, что очень много из срочных дел не успел сделать. И встречи в вами всеми так неожиданно прервались. Лечение предстоит долгое, тяжелое и дорогое, поэтому я бесконечно благодарен всем, кто мне помогает.

Друзья познаются в беде. И я сейчас вижу, как много у меня настоящих и горячо преданных мне друзей. К сожалению, я не могу перечислить всех по именам, хотя знаю, нет, не сотни даже, а тысячи имен и судеб вас, моих духовных друзей, всех, кто приходит и, надеюсь, будет еще приходить ко мне на исповедь. К счастью, у меня прекрасная память, поэтому сейчас, не имея возможности даже подняться с постели, я как бусины на четках перебираю ваши имена и стараюсь никого не забыть. Когда болеешь, особенно остро понимаешь, что это значит. Христос воскрес из мёртвых. Когда в самый первый день Святой Пасхи я сумел причаститься, а Вы все в это время причащались в нашем храме, кто ночью, кто утром, я почувствовал себя невероятно счастливым от того, что я один из вас и среди нас стоит воскресший Христос.

Быть может, ревнители старинных уставов скажут, что перед Верую во время литургии слова "Христос посреди вас" могут говорить только вполголоса священники друг другу, но я так горячо люблю это мгновение, когда сотни, почти тысяча голосов отзываются "и есть и будет", что просто не могу передать этого вам словами, а только любовью, которую испытываю ко всем вам,, дорогие и родные мои братья и сёстры.

Да хранит вас всех Воскресший Господь и Матерь Его Пречистая, а я вас всех братски обнимаю.
Ваш во Христе иерей Георгий Чистяков."

А вот небольшая беседа с ним:

Георгий ЧИСТЯКОВ

В городе солнечных старушек

Москвы моего детства теперь уже нет.

Это была Москва маленьких двух-, трехэтажных домов в переулках на Остоженке, на Пречистенке и Арбате; в переулках вокруг так называемого Немецкого рынка у нынешнего метро «Бауманская»... Там жили мои родители, тетушки, двоюродные бабушки. Им в когда-то их квартирах зачастую оставалась всего одна комната. Ремонта в ней не было со времен Первой мировой войны: как наклеили обои в 1913 году, так и жили. И вещи не покупали с тех пор, за исключением какой-нибудь клеёнки. Посуда постепенно разбивалась, стулья приходили в негодность...

Это была Москва старушек, но не старичков. В первые годы своего детства я не подозревал, что бывают старые люди мужеского пола, потому что одни из людей этого поколения погибли в революцию, другие - в 20-е, третьи - в 30-е годы, четвертые ушли в 1941 году в ополчение и погибли буквально в первые дни войны. Их невесты остались старыми девами, их жены рано овдовели. Это был мир старых дам, научивших меня читать по-русски и по-старославянски, молиться Богу и ходить в церковь, любить Шопена и Шуберта, русскую поэзию и прозу. Здесь садились пить чай за стол, накрытый белоснежной скатертью, никогда не ходили в халатах, никогда не появлялись, даже на кухне, без чулок или непричесанными. Ни к кому не обращались на «ты», кроме самых близких людей, и к своим соседям по коммуналке обращались на «вы» и по имени-отчеству.

Этой Москвы теперь нет даже на страницах книг или на фотографиях, потому что те комнаты не фотографировались. Дамам, жившим в них, всегда казалось, что и одеты они во все старое, да и вообще от их былых времен уже ничего не осталось. От моей любимой тетки, Ольги Петровны, сохранилась только одна, совсем неважная фотография.

Георгий Чистяков в детстве Как это ни парадоксально, я, родившийся после войны, застал почти дореволюционную Москву - Москву, которую изрядно потрепало, жители которой и постарели, и обнищали. Но всё-таки это были остатки дореволюционной маленькой Москвы, где все друг друга знали, где все друг другу доверяли, где хлеб, чай, лимоны и конфеты продавались в тех же самых магазинчиках и ларьках, что и в начале века. Можно сказать, что окончательно Октябрьская революция победила в Москве только в начале брежневской эпохи, когда были ликвидированы остатки старомосковских гнезд. И этот ушедший мир очень жалко, потому что сегодня мы можем научиться знать, владеть материалом, может быть, значительно лучше, чем владели им старые дамы моего детства, но научиться любить литературу, музыку и даже Бога сегодня зачастую бывает не у кого.

Москва студенческих лет - город всё тех же старушек, только ещё более постаревших. Это Москва, которую я всю исходил пешком с портфелем в руках (тогда не было еще заплечных сумок, которые теперь так облегчают нашу жизнь). А в этом портфеле всегда было три или четыре тетрадки, роман Достоевского или какой-нибудь трактат Бердяева или о. Сергия Булгакова, французский роман начала века и, конечно, Евангелие. В те годы я не просто ходил в церковь - я не расставался с Евангелием, которое читал сначала по-славянски и по-русски, потом по-гречески, по-латински, в разных переводах на европейские языки, которые учил. Оно всегда было в портфеле, оно всегда было со мной.

В те годы мои друзья и я очень много учились. Мы уходили в учение, как я сейчас понимаю, чтобы не видеть того, что творилось вокруг. К тому времени Брежнев уже ввел войска в Чехословакию, и достаточно мрачная атмосфера висела и над Москвой, и над всей Россией - атмосфера разоблачительных статей и партсобраний, которые, к счастью, были закрытыми, поэтому меня туда не пускали.

Среди моих университетских учителей в Москве я вспоминаю, прежде всего, Алексея Фёдоровича Лосева и Азу Алибековну Тахо-Годи, в Петербурге - Аристида Ивановича Доватура и Марию Ефимовну Сергеенко. Сергей Сергеевич Аверинцев относился к поколению и не сверстников и не учителей — учителя были старше его, сверстники младше. Аверинцев был скорее старшим, но товарищем. Когда он начал читать свои лекции, публиковать свои первые статьи и переводы, оказалось, что настоящая наука — это не только удел тех стариков, которые успели получить образование до революции и доживали свои дни, зачастую уже бессильными. Оказалось, что наука возможна сегодня - беспартийная, не ангажированная марксизмом, христианская и абсолютно свободная.

В сегодняшней Москве принято демонстративно читать святых отцов, Добротолюбие и богословскую литературу, говорить о вере. В Москве моих студенческих лет это было запрещено, и, тем не менее, мы читали эти книги благодаря бесстрашным иностранцам, дипломатам и туристам, которые привозили книги, изданные во Франции, в Бельгии, в Америке. Они переходили из рук в руки. Через месяц после своего появления в Москве они распухали, как распухает старый словарь, которым пользуешься ежедневно.

И надо сказать, что жизнь тогдашней православной Москвы была удивительно открытой при всей своей запрещенности. Я вспоминаю храмы моего детства и юности. В этих храмах была удивительная атмосфера доброты и радости, которую создавали тогдашние чудесные, ласковые и солнечные старушки.

Сейчас девушка, которая зайдет в храм без платка, рискует навлечь на себя брань злых и суровых старушек и даже быть изгнанной. Тогда эти сегодняшние блюстительницы церковного «порядка» были вполне советскими людьми, работали в своих парткомах и профкомах и в церкви никогда не бывали. И тогда каждого и каждую - и без платочка, и в брюках, и в спортивном костюме – встречали с радостью. И бывало так: человек приходил в церковь безбожником, а уходил оттуда верующим.

Я помню пасхальную Москву того времени - совершенно особый, чистый, белоснежный и радостный город. Конечно, Пасха моего детства - праздник домашний. Но, с другой стороны, Пасха всегда была праздником, который выплескивался совершенно удивительным образом на улицы. Каждый раз возникала какая-то особая атмосфера Чистого четверга с чтением 12-ти Евангелий. И Страстная суббота - день, когда освящались куличи и пасхи, когда на улицах появлялись такие древние старушки, которых в течение года никогда не видел. Они появлялись с белоснежными узелочками, в которых были куличи. Кто ехал на метро, кто на трамвае, кто шел пешком до ближайшего храма. Москва светилась от их чудных лиц.

Я вспоминаю о пасхальной атмосфере в Москве 50-70-х годов, о той удивительной радости, которая охватывала всех. Сегодня же меня огорчает не только агрессивность веры многих из нас, но и то, как подчас нелепо мы пытаемся выразить свою пасхальную радость. Грустно смотреть на протянутые через улицы плакаты: «Христос воскрес!» Грустно слышать во время обедни громыхание «пасхальных» концертов и гуляний. Все это превращает радостную тайну нашего сердца в какой-то православный вариант Первомая и низводит праздник, бесконечно нужный и дорогой, до официального общегородского мероприятия.

С детства я знал:

христианство - это любовь,

православие - это чистый свет пасхальной радости.

Меня, проживающего в Москве православной уже сорок с лишним лет, очень огорчает неприятие нынешними православными христиан других исповеданий - католиков и протестантов - и даже неприятие прихожанами одного храма людей другого прихода. И верующим, и неверующим остро не хватает кротости и доброты старушек моего детства.

Сегодня принято к «новым русским» относиться с осторожностью, презрением и даже ненавистью. Но мне кажется, что они люди не потерянные. И очень часто я как приходской священник вижу такого «нового русского», который входит в храм в своем безупречно дорогом и модном пальто, подходит к ящику для пожертвований, опускает в него большую сумму (потом мы её обнаруживаем там со старостой) и быстро выходит, чтобы его никто не заметил. Желание делать добро анонимно, не для того, чтобы тебя упомянули в рекламной передаче или во время телемарафона, а потому, что сердце твое этого хочет, — это уже очень большой шаг навстречу Христу!

Я надеюсь на добрые перемены, потому что знаю: всю эту землю, каждую улицу Москвы и каждый ее переулок исходил вместе с нами «удрученный крестной ношей» наш Наставник и наш Господь Иисус Христос. И верю, что Он вошел и войдет в сердце каждого и каждой из нас, даже тех, кто сегодня кажется бесконечно далеким от веры и церкви.

Записала Ирина Пантелей

Продолжение темы здесь

И здесь: "Старушки моего детства"

Page 1 of 2 << [1] [2] >>

Flat | Top-Level Comments Only

From:

jovan-plus.livejournal.com

Спаси Господи. Таких священников так мало:(

From:

Здоровье & Земледелие

Священник Георгий Чистяков болен

Ссылки

На этой странице

Style Credit

Expand Cut Tags