О прощении обидчиков, врагов и т.д.

[tapirr]

пишет pretre_philippe священник Филипп :

О прощении обидчиков, врагов и т.д.

Часто можно слышать переживания по поводу того, что трудно прощать обидчиков. Разумеется, это так. Более того, своими силами их простить полностью просто невозможно. Кроме того, под прощением/непрощением часто понимаются совершенно различные вещи или состояния души. Одни, например, считают, что простить – значит полностью забыть прошлое. Другие – что не попрекать этим прошлым и не показывать, что оно было между мной и моим обидчиком. Третьи – что прощение возможно тогда, когда сам обидчик осознал свой поступок и просит об этом прощении. Четвёртым легче простить, когда они поймут мотивы обидчика, хотя бы отчасти. И каждые по-своему правы. Наверно, прощение включает это всё, но, кроме того, имеет свои степени, которых может быть неопределённо много, подобно тому, как нет предела совершенства в любви. А прощение всё-таки связано с любовью. Нет любви к человеку – нет и полного прощения. А любовь, преизливающуюся из сердца, так просто, своими собственными силами, из себя не выдавить.
Но в сегодняшнем воскресном евангельском чтении (Мф. 18, 23-35), где идет речь о прощении, есть несколько деталей, на которые обычно почему-то никто не акцентирует внимание.

А между тем, текст притчи о двух должниках достаточно прозрачный.
Первый должник, с которого царь хотел было потребовать 10000 талантов, умолял о прощении долга (сумма явно фантастическая и невероятная, поэтому здесь, конечно же, напрашивается вывод о гиперболе. С другой стороны, эта цифра упоминается один раз в книге Есфирь 3, 9, что весьма символично: это цена истребления всего народа Израильского, задуманного Аманом!). Это прощение он вымолил. Но этому же должнику другой был должен 100 динариев – сумма не фантастически большая, но и не маленькая, учитывая, что 1 динарий был вполне типичной оплатой трудодня в поле (см. Мф. 20, 1-15). То есть, заработок практически четырех месяцев. Что же делает первый должник, которому простил царь, в отношении второго? Он начинает настаивать на немедленной отдаче долга, а когда второй умолял потерпеть и подождать, первый сначала схватил его, стал душить, а потом добился, чтобы того засадили в тюрьму. Понятное дело, это вызвало у окружающих возмущение, царю донесли, и первый получил той мерой, какой мерил своего собственного должника. Здесь всё, как видим, довольно просто! С нас достаточно, если мы не душим своих обидчиков словесно и не отплачиваем им той же мерой. Это – своего рода необходимое условие и достаточный минимум.

Другое дело, что и при соблюдении этого минимума наша память вместе с общим настроением может «кровоточить» примерно так же, как непросто заживает какая-нибудь телесная рана после травмы, пореза, перелома или чего-нибудь еще подобного. И уже на всю оставшуюся жизнь после заживления раны будет рубец или шрам. Такова жизнь! Здесь нельзя говорить просто о непрощении. Скорее, можно признать в себе неполноту этого прощения примерно так же, как мы можем признать в себе неполноту любви к нашим врагам, для которой нет никаких пределов, если она божественна по своей сути. Но тут уже «не все это вмещают, но кому дано». В жизни всегда находились примеры удивительной высоты в прощении врагов (Преп. Серафим Саровский к избившим и покалечившим его разбойникам, Вел. Княгиня Елизавета Федоровна в отношении убийцы своего мужа, папа Иоанн-Павел 2-й к покушавшемуся на его жизнь и т.д.). Но без вдохновения свыше здесь не обойтись. А для большинства христиан остаётся само желание простить или отказ от мщения, - ведь Бог приветствует и намерения... Тут важно ещё помнить, что каждый из нас может оказаться в положении невольного врага или должника кому бы то ни было, и в таком случае как бы мы хотели, чтобы с нами поступали, если нас рассматривают в качестве именно этих должников?.. Не обязательно ждать от них любви, если мы сами не очень-то любим своих врагов, но можно ждать справедливости на уровне закона – мы имеем на это полное право, если сами справедливы к другим.