tapirr

Из книги протоиерея Вячеслава Винникова «Я поверил от рожденья в Богородицын Покров»

Была война, голод, и мама старалась устроиться на работу в столовую. Была у неё знакомая повариха Зина, которая работала в военной столовой лётного училища, что рядом с Донским монастырем (сейчас там, кажется, Университет Дружбы народов). С большим трудом, при помощи этой Зины, мама устроилась туда посудомойкой. Работа маме понравилась: и сама поест, и домой нам с бабушкой что-нибудь принесет. И я, будучи совсем маленьким, лет шести-семи, приезжал к маме обедать, боялся (обычно от дома никуда не отходил), а ехал, есть-то хочется. Очень хорошо помню, как я ехал, как с трепетом подходил к училищу, из которого выходили молодые летчики... И вот однажды с мамой произошло следующее...

“Мыла я как-то посуду, убиралась, - рассказывала она, - уставшая и такая голодная, что прямо с ног валилась. Подошла к Зине:

- Зина, дай что-нибудь поесть, а то с ног валюсь.

- Иди на кухню, там в кастрюле суп стоит, вот и поешь, подкрепишься.

Я пошла, открыла кастрюлю, а суп-то куриный, и даже ножка в нем. Всё на свете забыла, сначала подумала, не взять ли домой, да вспомнила, что на проходной проверяют, вдруг найдут, скажут, что курицу утащила, и выгонят с работы. Не пропадать же добру, съем лучше сама, может, силы прибавятся, а домой что-нибудь другое, Бог даст, принесу. Села, да и съела весь суп, и ножку обглодала. Проходит какое-то время, смотрю: Зина бегает, меня ищет.

- Лена, ты суп куриный ела?

Я аж затряслась вся:

- Ела.

И чувствую недоброе.

- Да ты знаешь, чей суп съела? Начальника училища, генерала.

Я стою ни жива, ни мертва. А Зина говорит:

- Ты понимаешь, я генерала без обеда оставила, возьмёт и выгонит меня. Вот что, иди выручай меня, скажи, что есть захотела, вошла на кухню, увидела суп и съела, может и пронесёт, и обойдётся.

Постучалась, вхожу к нему. Сидит, насупился, спрашивает, где муж, с кем живу. Говорю: муж погиб, сынок маленький и мама слепая и парализованная. Стою, опустила глаза и жду, что скажет.

- Ладно, иди работай и меня больше без супа не оставляй.

И улыбнулся.”

Вот такие были времена. А мамин суп был в другой кастрюле, мама просто перепутала, да и голодная была, другую кастрюлю не заметила. Дай-то Бог здоровья этой Зине, а если она умерла, то Царствие ей Небесное.

ххх

У мамы в метриках написано: “Крещена в храме Воскресения Словущего, за Даниловым монастырем”. Когда храм был закрыт, я несколько раз подходил к нему. На храме была вывеска “Фабрика зонтов” (интересно, хорошо те зонты работали или быстро ломались?). С возрождением Данилова монастыря стал возрождаться и храм. Мама в него заходила, когда там шли ремонтные работы. С трепетом вступал туда и я: здесь крестилась моя мама. Как-то я спросил маму моей матушки Тамары:

“А где Вы крестили своих детей?”

“Как где? За Даниловым монастырем... и Марию, и Нину, и Тамару, и погибшую на войне Веру.”

- А имена батюшек, которые там служили, помните?

- Конечно, одного звали Павел, а другого - Петр.

Сейчас там настоятелем мой товарищ по Семинарии - отец Геннадий Бороздин, он же благочинный. В молодости, когда он был ещё Геной, им с женой Любой негде было жить, и моя мама приютила их на какое-то время в нашем подвале... Поистине подвал наш был благодатным укрытием: там побывали многие духовные лица и те, кто готовился к духовному поприщу. Недавно я был у отца Геннадия и сказал ему, что в этом храме крестилась моя мама. “Елену Филатовну помню, - сказал он, - и молюсь за нее”. Слава Богу, что храм Воскресения Словущего не уничтожили... Ах, безбожники, безбожники, что же вы натворили в стране?!

ххх

мама о. Вячеслава Мамино детство прошло в деревне Малая Ития Рязанской губернии. Престольными праздниками у них были Успение Божией Матери и Иоанн Богослов. “Папаня запрягал лошадку, - рассказывала мама, - и все ехали в церковь. Весь церковный двор и прилегающая площадь были в подводах. Все радостные, веселые, нарядные: парни и девушки надевали лучшие рубахи и платья. А самые нарядные были лошадки, им вплетали в гривы разноцветные ленты, а к дуге прикрепляли маленькие колокольчики. Перед тем, как пойти в церковь, к лошадиным мордочкам привешивали мешочки с овсом, чтобы и они почувствовали праздник, жевали и слушали колокольный звон”.

В храме все чинно молились. Но не только молитвой занимались... Было принято в церкви выбирать жениха или невесту, здесь как бы Сам Бог указывал тебе невесту или суженого, такие были Божьи смотрины. Не потому ли и семьи были крепкие, большие, по двенадцать-тринадцать детей, и почитание родителей было беспрекословным. Храм соединял, храм воспитывал, храм учил семейной жизни... Усталые, но счастливые возвращались домой, где всех ждал праздничный обед, приготовленный заранее: растапливай печку, разогревай обед и садись вкушать Богом данную пищу. И ни тебе телевизоров, ни танцулек и тому подобных неугодных Богу занятий...

ххх

Как мама в пионеры поступала

Тогда все вступали в пионеры, поддалась общему настроению и бабушка: “Все вступают, Лена, и ты вступай, только Бога не забывай, в церковь ходи”. Ни бабушка, ни тем более мама не понимали смысла пионерской организации, а думали, что детей записывают просто для того, чтобы время вместе проводить и старшим помогать. Пионерский лагерь находился в Пушкине, в бывшем барском доме. Мама села в поезд вместе с подружками. Все были веселые и радостные. Двери тогда в поездах были очень тяжелые и хлопали очень резко, а когда их закрывали, захлопывались так, будто кого расстреливали. Когда подружка закрывала за собой дверь, то нечаянно защемила маме палец. Она от боли потеряла сознание, упала, палец почернел. Пришлось отказаться от поездки в пионерский лагерь, где её должны были принимать в пионеры, и вернуться домой. А дома бабушка сказала: “Лена, это тебе, а вернее мне, наука. Ни в какие пионеры не вступай, нехорошее это дело, греховное”. Так моя мама ни пионеркой не стала, ни в комсомол, ни в партию не вступила.

ХХХ

Мама рассказывала, как детей “октябрили” вместо того, чтобы крестить благодатным крещением, и имена давали соответствующие: Октябрина, Владлен, Маркслина, Энгельсина, по новым коммунистическим “святцам”. И “святость” на людей снизошла другая, и другая “благодать”, от которой тогда все взвыли, и по сей день не могут опомниться.

Моя мама ходила в школу в Неопалимовском переулке, недалеко от Смоленской площади. Однажды преподаватель спрашивает её на уроке: “Лена, скажи, как люди при царе жили?” Мама отвечает: “Жили очень хорошо, мама рассказывала, что всего было много и все были довольны”. После урока учитель остановил мою маму и сказал ей: “Лена, ты больше так не говори, разве можно такое рассказывать, и маме своей скажи, чтобы молчала”. Бабушка моя всегда говорила напрямую.

***

50-е годы

Слава Винников с мамой Еленой Феофилактовной. 1950 г.

Мама работает санитаркой в детской больнице №14 в Божениновском переулке, недалеко от Хамовников. Когда в день церковного праздника она входит в палату к детишкам, то обязательно поздравляет их: с Рождеством, с Пасхой, с Николой..., рассказывает детям о Боге, о Божией Матери, о Николае Угоднике.

Однажды маму вызвали к главврачу, в кабинете которого собрались заведующие отделениями, врачи и медсестры.

Главврач :”Лена, ты почему поздравляешь детей с праздниками, говоришь им о Боге? Если ты не прекратишь, то мы вынуждены будем тебя уволить.”

Мама: “Что хотите со мной делайте, а я как говорила детям о Боге, так и буду говорить, как поздравляла с праздниками, так и буду поздравлять”.

А у мамы в то время на руках была парализованная слепая бабушка и я подросток. Но с работы её не выгнали, смирились.

***

По большим праздникам мама говорила: “Сынок, ты сегодня в школу не ходи, иди в церковь, в школу в такой праздник ходить грех.” А церковь была на пути в школу, и я старался незаметно прошмыгнуть в церковные двери, чтобы мои товарищи меня не увидели. Так в церкви и остался. Спасибо маме!"