Об уязвимости

[tapirr]

_mnx_недавно прочел статью Филоненко "Богословие общения и евхаристическая антропология". _mnx_ пишет:

"Не буду писать про саму статью, она содержит ряд натяжек, но вполне может выступать введением в тему. Приведу лишь отрывок, который показался мне весьма важным.

Автор вкратце говорит о философии диалога М. Бубера и как Левинас развил ее в философию Другого (в смысле — иного, не-такого-как-я), и затем пишет:

"...До того как раскрыться через взаимность, любовь являет себя как жертвенность и уязвимость. Принцип этической асимметрии Левинаса находит замечательное соответствие в богословии встречи митрополита Сурожского Антония: «Мы должны согласиться быть лишь тем, чем был Христос, чем был Бог, явленный в своем человечестве — уязвимый, беззащитный, хрупкий, побежденный, как будто презренный и презираемый, — и тем не менее бывший Откровением чего-то чрезвычайно важного: величия человека». Мы не призваны искать лишь защищенность от Другого, неуязвимость. Мы не призваны отождествлять религию или веру с опытом неуязвимости. Для нас тема присутствия христиан в мире должна начинаться утверждением о том, что Христос дает христианину силы быть уязвимым, и посылает его как овцу среди волков. И уязвимость как необходимость асимметричной открытости миру, становится не преградой, а ценностью. Этика уязвимости — мужественная этика, но откуда человек может взять силы и мужество для ее осуществления? Богословие общения существенным образом дополняет этику Другого, говоря об этом истоке мужества. Для христианина сама возможность этического отношения к миру укоренена в том, насколько он способен принять и узнать существующую асимметрию отношения Христа по отношению к нему. Так у митрополита Антония: «Мы должны быть уязвимы до предела естественных сил и до конца гибки в руке Божией. События нашей жизни, если мы их примем как дар Божий, предоставят нам в каждый миг возможность творческого делания: быть христианином». До моего этического усилия уже существует всегда асимметричное отношение Христа ко мне. И ровно в той степени, в которой я могу это отношение открыть и узнать, я способен к этической решимости. Отсюда следует, что этика, в качестве своего основания содержит эстетику как мою способность распознать действие Христово, узнать сильную, страшную асимметрию отношения Христа ко мне".

Нетрудно увидеть, что принцип уязвимости в нашей церкви непопулярен и позабыт. Мы радуемся, что на церковь нет гонений, и некоторые развивают эту мысль дальше: "Нам нужна сильная церковь! Тогда мы ого-го, и то и это!" И вот — церковь становится все сильнее, только чтото ого-го происходит не там где ожидалось, и вот уже патриархи керуют вместе с монархами и епископы на короткой ноге с чиновниками — вуаля, переход от кроткого служения к триумфализму госрелигии состоялся. Состоявался он достаточно долго, но то что мы имеем на сегодняшний день в РПЦ весьма показательно. Причем некоторые еще продолжают наивно задавать людям вопросы "Почему вы боитесь чудище мощно, огромно, несвободно, агрессивно и подавляяй, которым является церковь в вашем представлении?" Опрос очень показательный, особенно ответы типа "я верующий и то боюсь!"

Таким верующим неоднократно приходится испытывать стыд и поношения за все призывы голосовать за правильного кандидата, часы на руке патриарха, битвы за груши и колодцы, увы! — имея таким образом совсем лишнюю уязвимость на месте поддержки, утешаясь лишь верностью Христа Иисуса и укрепляясь Его уязвимостью."

Об уязвимости



Про уязвимость и неуязвимость - верные наблюдения и мысли. Это вещи вообще очевидные - только церковь кроткая - это церковь Христа.

Но меня другое поразило. Ссылка про грушу. Ведь вдумайтесь: люди, которые рвутся к каким-то грушам с какими-то неясными изображениями - это для меня примерно те же, что носятся как с писанной торбой с благодатным огоньком. Т.е.  не понимают  (скорее всего)  где на самом деле в этом мире является Сын Божий, и где на самом деле в этом мире является Святой Дух.  (А если и понимают, то как-то не особо этим взволнованы, если сейфы (!) именно к грушам везут). Потому и мечущиеся в поисках Оных где-то ещё.