Участие в страданиях Христа есть мерило пророческого призвания

Я почитаю священномученика Александра Меня не просто за апостола (это-то очевидно), но за пророка.
Апостолом может   быть любой христианин , возвещающий то, во что он верит (то, что сказано в Евангелии)

Пророк же - тот, через кого Бог особо и специально  возвещает то новое, что мир должен услышать в те или иную эпоху.
it

Интервью Нильса Кристиана Хвидта (1) с Кардиналом Йозефом Ратцингером. Кардинал расскaзывает о том, что такое пророчество, как отличить ложное пророчество от истинного, повествует о многовековом опыте Католической Церкви в данном вопросе, приводя различные примеры.

«Пророческий импульс не может прийти без соответственного страдания. Призвание пророка, в определенном смысле, - подражание страданию: он должен быть готов страдать, и участие в страданиях Христа, разделение с Ним Его креста, есть подлинное мерило пророческого призвания», — утверждает Йозеф Ратцингер.

Проблема христианского пророчества

В сознании многих богословов слово "пророчество" ассоциируется с Ветхим Заветом, Иоанном Крестителем или же с пророческим аспектом Учения Церкви. Сама Церковь очень редко обращается к теме пророчеств. Церковная история наполнена фигурами пророков, многие из которых до сегодняшнего времени не канонизированы, хотя при жизни они возвещали Слово, Слово не свое, но Божье.

Никогда не существовало некоего систематизированного мнения по поводу феномена пророчеств, относительно того, что отличает пророчествующих от представителей официальной институциональной Церкви, и как слово, открывающееся через пророчества, соотносится со Словом, открывающимся в Христе и донесенным до нас апостолами. Богословие Христианского пророчества никогда не было в полной мере разработано. На самом деле существует всего несколько исследований по этой проблематике (2).

Кардинал Йозеф Ратцингер обратился к понятию Откровения очень давно, еще в самом начале своих трудов на стезе богословия, и исследовал его достаточно глубоко. Тезис его работы на соискание научной степени "Die Geschichtstheologie des hl. Bonaventura" (Теология истории Святого Бонавентуры) (3) носил столь новаторский характер для своего времени, что был сразу же отвергнут (4). В тот момент Откровение все еще воспринималось как набор божественных указаний. Главным образом его рассматривали как рациональную отрасль знания. Однако в своем изыскании Ратцингер установил, что, по мнению Бонавентуры, Откровение отсылает нас к деяниям Бога в истории, в ходе которой с истины постепенно спадает завеса тайны. Откровение - есть постоянное возрастание Церкви в полноте Логоса (5).

Эта работа была принята только после того, как подверглась серьезным сокращениям и переработке. С тех пор Ратцингер неустанно разрабатывал и обосновывал динамическое понимание Откровения, в свете которого "Слово (Христос) всегда больше, чем любое другое слово, и ни одно другое слово никогда не сможет полностью выразить его. На самом деле слова обладают своей частью в неиссякаемой полноте Слова. Благодаря Слову они открываются и с каждым новым поколением людей умножаются" (6).

Любое богословское определение Христианского пророчества может быть выведено только в контексте этой динамической концепции Откровения. Не далее чем в 1993 году кардинал Ратцингер заявил, что "насущно необходимо всестороннее исследование, которое установило бы, что означает быть пророком" (7). И именно поэтому мы попросили кардинала о встрече, чтобы обсудить тему Христианского пророчества.

Откровение в Ветхом Завете - это, по сути, слово пророка, выступающего с критикой в адрес истории Израиля, сопровождающее Израиль на всем его пути. Что, по-вашему, представляет собой пророчество в жизни Церкви?

ЙОЗЕФ РАТЦИНГЕР: Прежде всего, давайте остановимся на секунду на пророчестве в Ветхом Завете. Чтобы избежать любого непонимания, необходимо четко установить, кто в действительности является пророком. Пророк - это не вещун и не гадатель. Сущностным элементом пророчества является не предсказание будущих событий; пророк - это некто, говорящий истину, вдохновляемый на это своей связью с Богом; некто, произносящий истину, ценную для сегодняшнего дня, которая также, естественно, проливает свет на будущее. Ее предметом не является предсказание будущего в деталях, но возвещение Божьей истины, явленной в данный момент, и указание нам верного пути. В случае с Израилем, раз уж мы его коснулись, слово пророка имеет особую функцию в том смысле, что вера в сущности своей понимается как надежда на Грядущего. Ибо слово веры - это всегда реализация веры, главным образом, в структуре надежды. Слово веры увлекает надежду и поддерживает в ней жизнь. Не менее важно подчеркнуть, что пророк - это не тот, кто получает апокалипсические откровения, хотя зачастую так кажется. В сущности же, пророк не описывает последние времена, а помогает нам понять веру и жить в вере, вере как надежде. Даже если в настоящий момент пророк должен провозглашать Слово Бога так, как если бы оно было подобно мечу острому, он не обязательно обрушивается с критикой на установленный культ и учреждения. Его призвание и обязанность - противостоять в этом мире непониманию и ложному толкованию Слова и учреждений, открывая во все времена угодное Богу; однако было бы неверно представлять Ветхий Завет как полемическое противостояние пророчеств и Закона. Поскольку и то и другое исходит от Бога, значит, и то и другое наделено пророческое функцией. На мой взгляд, это очень важный момент, потому что он приводит нас к Новому Завету. В конце Второзакония Моисей предстает как пророк, он сам себя так позиционирует. Он говорит Израилю: "Бог пошлет тебе пророка, подобного мне". Что означает "пророк, подобный мне"? Опять же во Второзаконии - и мне кажется, что это решающий момент - особенность Моисея заключается в том, что он говорит с Богом, как с другом (8). Я усматриваю узловую компоненту или корни пророческого элемента в этом нахождении "лицом к лицу" с Богом, в "разговоре с ним, как с другом". Только благодатью этого прямого общения с Богом пророк может говорить в тот или иной момент.

Как концепция пророчества может быть соотнесена с Христом? Можно ли назвать Христа пророком?

РАТЦИНГЕР: Отцы Церкви понимали приведенное выше пророчество Второзакония как обетование грядущего Христа, и я с этим согласен. Моисей говорит: "Пророк, подобный мне". Он передает Слово Израилю, и Слово становится человеком; этим своим пребыванием "лицом к лицу" с Богом он исполняет свою миссию, направляя людей к встрече с Богом. Все прочие пророки пребывают в служении этому пророчеству и всегда должны вновь и вновь вызволять Закон из пут закоснелости и вновь претворять его в дорогу жизни. Истинный и величайший Моисей, таким образом, это сам Христос, Тот, Кто действительно обитает "лицом к лицу" с Богом, ибо он Его Сын. В этой связи между Второзаконием и явлением Христа мы можем разглядеть один момент, крайне важный для понимания единства двух Заветов. Христос есть подлинный истинный Моисей, как Сын действительно живущий "лицом к лицу" с Богом. Он более не просто направляет нас к Богу через Слово и заповеди, а своей жизнью и страданиями приводит нас к Нему и Своим воплощением претворяет нас в Тело Христово. Это означает, что пророчество также явно представлено в Новом Завете. Если Христос, будучи Сыном, есть подлинный пророк, значит Христологическо-пророческий аспект также входит в Новый Завет по причине общинного бытия с Сыном.

По-вашему, как это конкретно проявляется в Новом Завете? Не положила ли смерть последнего апостола окончательный конец дальнейшим претензиям на присутствие в Церкви пророчеств, исключив любую подобную возможность?

РАТЦИНГЕР: Да, существует утверждение, что исполнение Откровения (Прим. пер.: Откровение Св. Иоанна Богослова) обозначило окончание всех пророчеств. Думаю, в этот тезисе кроется двойное непонимание. Во-первых, он содержит идею о том, что пророк, который, по сути своей, связан с аспектом надежды, отныне лишен всяческих своих функций, ибо теперь Христос с нами, и потому надежда уступила место Божьему присутствию. Это ошибка, потому что Христос пришел во плоти, а затем восстал вновь "в Духе Святом". Это новое присутствие Христа в истории, в таинстве, в мире, в жизни Церкви, в сердце каждого человека - есть выражение и начало истинного пришествия Христа, "наполняющего все" (9). Это означает, что Христианство в своем внутреннем движении всегда обращено к Господу грядущему. Так происходит и сейчас, хотя и в новых формах, ибо Христос уже здесь. Однако несущей опорой в конструкции Христианства всегда являлась надежда. Евхаристия всегда понималась как наше движение к пришедшему Господу. Таким образом в этом таинстве воплощается единая Церковь. Представление, будто Христианство уже предполагает полное и совершенное Божье присутствие и что оно не содержит никакого структурного элемента, основанного на надежде, - есть первая ошибка, которую следует отбросить. Новый Завет несет в себе элемент надежды, отличный от прежнего, но надежда всегда остается фундаментальным элементом. Для нового Народа Божьего существенным является требование быть служителями надежды. Второй момент, обнаруживающий непонимание, состоит в принижающем интеллектуальном понимании Откровения как бесценных фрагментов переданного нам знания, совершенно полного, к которому ничего не может быть добавлено. Подлинный момент Откровения заключается в том факте, что мы предстаем именно "лицом к лицу" с Богом. В сущности, Откровение - это Бог, преподающий Себя нам, созидающий историю вместе с нами, объединяющий, собирающий всех нас вместе. Это расширение общения, обладающего как природным коммуникативным измерением, так и когнитивной структурой. В нем также заключены предпосылки для познания истины Откровения. Надлежащим образом понятое Откровение достигает своей цели с Христом, потому что, как прекрасно сказал Св. Иоанн Креста (Прим. пер.: Св. Хуан де ла Крус, католический святой и мистик, учитель Церкви, живший в XVI веке), "когда Господь говорит сам, добавить нечего". Ничего более о Логосе не может быть сказано. Он между нами во всей полноте, и у Бога нет ничего более великого, что он мог бы дать или сказать нам, чем Он Сам.

( Read more... )

Если мы посмотрим на историю Церкви, станет ясно, что многие из пророков-мистиков были женщинами. Это очень интересный факт, способный помочь в дискуссии и женщинах священниках. Что вы думаете об этом?

РАТЦИНГЕР: В древней святоотеческой традиции Марию называют не священницей, но пророчицей. Титул пророчицы в святоотеческой традиции есть высший титул Марии. В Марии есть то, что дает точное определение тому, что есть в действительности пророчество - та сокровенная способность слушать, постигать, чувствовать, которая позволяет человеку ощутить утешение Духа Святого, принять Его в себя, обрести Его плоды, претворяя эти плоды в слово. Можно сказать, в каком-то смысле, без претензий на категоричность, что ни одна другая история, кроме истории Марии, не представляет пророческий аспект в Церкви. Мария всегда рассматривалась Отцами Церкви как архетип Христианского пророка, и именно от нее исходит пророческая линия, позже возникающая в истории Церкви. Сестры великих святых также принадлежат к этой линии. Святой Амвросий своей духовной стезей, которую он предпринял, во многом обязан своей святой сестре. В сходных обстоятельствах находились Василий, Григорий Нисский, и Св. Бенедикт.

Двигаясь дальше, в позднем Средневековье мы встречаем несколько великих женских фигур, среди которых следует выделить Франческу Роману (Francesca Romana). В XVI веке Тереза из Авилы (Teresa of Avila) сыграла решающую роль в жизни Иоанна Креста и, в более широком смысле, во всем процессе возрастания веры и благочестия. Женская пророческая линия обладает огромной значимостью в истории Церкви: Екатерина из Сиены и Бригитта Шведская могут служить тому иллюстрацией. Они обе обращались к Церкви, в которой существовала апостольская коллегия и где совершались таинства. Главной причиной их обращения была актуальная на тот момент угроза упадка, вызванного внутренними раздорами. Они пробудили Церковь, возродив ценности Евангельского единства, смирения и отваги, придав новые силы процессу евангелизации.

Вы сказали, что абсолютная безусловность - не означающая, впрочем, окончательности - Откровения, данного в Христе, не распространяется на предмет нашей беседы, т.е. на пророчества. Это утверждение крайне интересно в контексте темы Христианского пророчества. Возникает законный вопрос - в истории Церкви до какой степени принципиальной новизны пророки могли доходить в своих словах, касающихся непосредственно богословия. Мне кажется, большинство последних великих догматов можно напрямую связать с откровениями великих святых-пророков, таких как Катерина Лабуре, если говорить о догмате Непорочного Зачатия. Эта тема очень скромно затронута в богословских трудах...

РАТЦИНГЕР: Да, эта тема еще ждет глубокого исследования. Кажется, фон Балтазар обращает внимание на то, что каждому великому богослову предшествовал пророк. Августин немыслим без встречи с монашеством, особенно с Антонием. То же можно сказать про Афанасия. Фома Аквинский непостижим в отрыве от Доминика, без его харизмы евангелизации. Вчитываясь в его труды, замечаешь, насколько для него была важна эта тема. Она играет важную роль в его диспуте с секулярным клиром и с Парижским Университетом, где он повествовал о своем жизненном пути. Он сказал, что подлинное правило его Ордена было обнаружено в Святом Писании, что оно утверждается четвертой главой Деяний Святых Апостолов ("У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа") (13) и десятой главой Евангелия от Матфея (возвещать Евангелие, не ища ничего для себя лично) (14). Для Фомы это было правилом правил. Всякая форма монашества может быть воплощением этой изначальной модели, естественным образом происходящей из природы апостольства, но в фигуре Доминика открылся новый путь для ее реализации.

( Read more... )

В Символе веры Святой Дух определяется словами "говоривший через пророков". Означает ли слово "пророки" только тех, кто упомянут в Ветхом Заветет, или это также относится к фигурам Нового Завета?

РАТЦИНГЕР: Чтобы ответить на этот вопрос, следует пристально изучить историю Никео-Константинопольского Символа Веры. Несомненно, в нем содержится отсылка только к пророкам Ветхого Завета (обратите внимание на прошедшее время слова "говорившего"), тем самым, по сути, явно вскрывается пневматологический аспект Откровения. Святой Дух предшествует Христу и приготовляет путь для Него, дабы затем всем людям была открыта истина. Существуют различные Символы Веры, в которых этот аспект явно просматривается. В традиции восточной Церкви пророки рассматриваются как средство приуготовления, используемое Святым Духом для своего постепенного раскрытия, Святым Духом, говорившим через пророков еще до прихода Христа, со времен первого человека. Я убежден, что в первую очередь акцент падает на тот факт, что именно благодаря Святому Духу Христос обретает возможность быть зачатым ex Spiritu Sancto (от Духа Святого). То, что произошло с Марией посредством деяния Святого Духа (ex Spiritu Sancto), есть событие, давно и тщательно приуготовлявшееся. Мария восприняла в себя всю полноту пророчества, как постепенного раскрытия Духа. Происхождение всех пророчеств ex Spiritu Sancto в тот момент сконцентрировалось в ней посредством Зачатия Христа. На мой взгляд, это не исключает скрытую возможность того, что Христос каждый раз зачинается заново ex Spiritu Sancto. Сам Святой Лука выстроил историю детства Иисуса на параллели со второй главой Деяний Святых Апостолов, которая повествует о рождении Церкви. В кругу двенадцати апостолов, собравшихся вокруг Марии, происходит conceptio ex Spiritu Sancto (зачатие от Духа Святого), и оно свершается вновь в рождении Церкви. Поэтому можно сказать, что, если текст Символа Веры относится только к Ветхозаветным пророкам, это не означает, что постепенное раскрытие Святого Духа можно считать завершенным и состоявшимся.

Последним пророком часто называют Иоанна Крестителя? Каково ваше мнение на этот счет?

РАТЦИНГЕР: Полагаю, тому есть несколько важных причин. Одна из них - слова, произнесенные Иисусом: "ибо все пророки и закон прорекли до Иоанна" (15); после чего придет Царство Божье. Здесь сам Иисус провозглашает Иоанна некой завершающей фигурой и говорит о том, что за ним следует некто, кажущийся менее значимым, но в действительности больший в Царстве Божьем, кем, собственно говоря, является сам Иисус (16). Эти слова оставляют Крестителя в рамках Ветхого Завета, но как таковой он представляет ключ к двери Нового Завета. В этом смысле Креститель - последний Ветхозаветный пророк. Надлежащее понимание миссии Иоанна, последнего перед Христом, состоит в том, что он - тот, кто несет пламя всего пророческого движения и вручает его Христу. Вручает в завершение всего, что было сделано пророками, чтобы во Христе пришла в мир надежда. Таким образом, он завершает труды пророков в Ветхозаветном смысле. Важно определить, что сам по себе он является не прорицателем, а только лишь тем, кто пророчески зовет людей к обращению, преображению, тем, кто таким образом обновляет и оживляет Мессианские обещания Ветхого Завета. О Мессии он говорит: "стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете" (17). Даже если это заявление не содержит предсказания, Иоанн остается верен пророческой традиции не предсказывать будущее, а возвещать, что пришло время обращения, преображения. Призыв Иоанна приглашает Израиль посмотреть на самого себя и обратиться, дабы узнать в час спасения, Того, Кого Израиль ожидал во все времена, и кто ныне находится здесь. Иоанн таким образом олицетворяет последних пророков прошлого и, кроме того, особое постепенное проявление надежды в Ветхом Завете, что придет вместе с другим типом пророчества. В силу этого Креститель может быть назван последним пророком Ветхого Завета. Однако это не означает, что на нем пророчества прекратились. Ибо это противоречило бы учительству Святого Павла, говорящего в Первом Письме к Фессалоникийцам: "Духа не угашайте. Пророчества не уничижайте" (18).

В определенном смысле существует разница между пророчеством Нового и Ветхого завета в силу того факта, что в историю входит Христос. Но если посмотреть на саму суть пророчества, которое внушает Церкви Слово, услышанное от Бога, то кажется, что разницы никакой и нет...

РАТЦИНГЕР: Да, различие существует при, фактически, общей базовой структуре. Разница состоит в отношении к Христу, как к Тому, Кто грядет, к Тому, Кто уже пришел или же к Тому, Кто должен вернуться. В этом причина того, что время Церкви в структурной плоскости подобно Ветхому Завету, или как минимум очень на него похоже, и по этой же причине оно достойно быть и далее еще более тщательно изучаемым.

В богословии нередко отмечают тенденцию к радикализации различий между Ветхим и Новым Заветами. Такой способ преподнесения различий часто выглядит искусственным, основанным на абстрактных принципах и противоречащим фактической стороне вопроса...

РАТЦИНГЕР: Радикализация различий без желания видеть глубинное единство истории Бога и человечества - это ошибка, которой избегали Отцы Церкви. Они выдвигали трехчастную схему - "umbra, imago, veritas" (Прим. пер.: имеется в виду древний тезис "umbra in Lege, imago in Evangelio, veritas in Coelestibus", т.е. "тень, прообраз в Законе, образ в Евангелии, истина на Небесах"), в которой Новый Завет есть imago. Таким образом, Ветхий и Новый Заветы не противоположны друг другу как тень и реальность, но в троичной системе "тень-образ-реальность" ожидание окончательного исполнения поддерживается в живом активном состоянии, и время Нового Завета, время Церкви выглядит как неявный этап, хотя и более выраженный по сравнению с предыдущим, но все еще представляющий собой путь обетования. Это тот пункт, который до настоящего времени не был проработан в достаточной мере. Отцы Церкви усиленно подчеркивали посредническую природу Нового Завета, в котором еще не все обетования исполнены. Христос пришел во плоти, но Церковь еще ожидает Его окончательного Пришествия в славе.

Возможно, это еще одна причина того, почему духовность многих пророческих фигур несет на себе знак эсхатологичности...

РАТЦИНГЕР: Думаю (отбрасывая сразу всяческие безумные увлечения апокалипсическими мотивами), что это сущностно связано с природой, естеством пророчества. Пророки - это те, кто обнаруживает в Христианстве аспект надежды, упования. Они - каналы доступа к тому, что еще только должно произойти, и, таким образом, они позволяют нам двигаться вне времени, чтобы постичь нечто существенно важное. Этот эсхатологический характер, этот толчок к движению вне времени является весомой частью пророческой духовности.

Если мы связываем эсхатологию с надеждой, картина полностью меняется. Теперь это уже не внушающее страх послание, но нечто, открывающее перед нами перспективу, где исполняется вся обетованная Христом полнота творения ...

РАТЦИНГЕР: То, что Христианская вера не внушает страх, а преодолевает его - это основополагающий факт. Этот принцип должен составлять базис нашего свидетельства и нашей духовности. Однако давайте вернемся к моменту, который мы затронули раньше. Чрезвычайно важно определить, в каком смысле Христианство является исполнением обетования, а в каком смысле - не является таковым. Я убежден, что существует тесная связь между нынешним кризисом веры и недостаточным прояснением этого вопроса. Здесь таятся три внутренних опасности. Первая состоит в том, что обетования Ветхого Завета и ожидание спасения человеков проявляются только имманентно, только в новых и лучших структурах или в превосходящей плодотворности. Понимаемое таким образом, Христианство неизбежно проигрывает. Из этих предпосылок возникали попытки подменить Христианство идеологией веры в прогресс, а позже идеологией мечтаний, которая представляет собой всего лишь вариацию на тему марксизма. Вторая опасность состоит в стремлении видеть в Христианстве нечто, ассоциирующееся исключительно с пакибытием, чем-то чисто духовным и индивидуальным, и таким образом отвергающее совокупность человеческой реальности. Третья опасность, особенно значимая во времена кризиса и в поворотные периоды истории, - стремление находить убежище от реальности в увлечении апокалипсическими мотивами. В контексте противостояния всему этому все более и более актуальной становится проблема доступного и жизнеспособного изложения аутентичной структуры обетования-исполнения, содержащейся в Христианской вере.

Нередко отмечается значительная натянутость отношений между чисто умозрительным, апофатическим мистицизмом и мистицизмом пророческим, мистицизмом слов. Карл Ранер (19) отмечал эту напряженность между двумя видами мистики. Некоторые утверждают, что умозрительная и апофатическая мистика более возвышенная, более чистая и духовная. Некоторые высказывания Иоанна Креста толкуются в этом ключе. Другие полагают, что апофатическая мистика, при окончательном рассмотрении, оказывается чуждой Христианству, ибо Христианство, по сути своей, есть религия Слова (20).

РАТЦИНГЕР: Да, я бы даже сказал, что подлинно Христианский мистицизм обладает также и миссионерским измерением. Он стремится не просто возвысить личность, но берет на себя задачу привести ее к контакту в Духе со Словом, с Христом, с Логосом. Этот пункт наиболее выражен у Фомы Аквинского. До Фомы говорилось: монах прежде всего и во всем есть мистик, а священник прежде всего и во всем - богослов. Фома не принимает этот тезис, потому что мистическое предназначение реализуется в активной миссии священников. И активная миссия не является низшей ступенью, как, в противоположность тому, думал Аристотель. Он полагал, что высшая ступень есть интеллектуальное умственное созерцание, за которым не следует уже никакой другой формы деятельности. Это не христианская концепция, говорит Фома, потому что совершеннейшая форма жизни - смешанная, т.е. сочетающая созерцательный мистицизм и активную миссию в Евангельском служении. Тереза из Авилы очень ясно изложила эту концепцию. Она связывает мистицизм с христологией, присваивая ему, таким образом, миссионерский характер. При этом я не стремлюсь исключить возможность того, что Господь может вдохновлять христианских мистиков, не наделенных никакой активной миссией в рамках Церкви; но я хотел бы выделить, что христология, как основа и мера всего христианского мистицизма (Христос и Святой дух неразделимы), свидетельствует о другой структуре. Бытие Иисуса Христа "лицом к лицу" с Отцом подразумевает его "бытие ради других", содержащее в себе "бытие ради каждого". Если мистицизм по сути представляет собой вхождение в общинное бытие с Христом, то это "бытие для" подразумевается само собой.

Многие христианские пророки, такие как Екатерина из Сиены, Бригитта Шведская или Фаустина Ковальска приписывают свои пророчества откровению от Христа. Богословие часто определяет эти откровения как откровения частные. Но такой термин представляется уничижительным, ведь пророчество всегда адресовано всей Церкви и никогда не бывает исключительно частным...

РАТЦИНГЕР: В богословии понятие "частный" не означает "относящийся только к одному отдельно взятому человеку и никому более". Скорее, это выражение степени значимости, как в случае с "частной Мессой". Это означает, что "откровения" христианских мистиков никогда не смогут претендовать на уровень библейского Откровения; они могут только вести к нему, и им они должны измеряться. Однако это не означает, что эти виды откровения неважны для Церкви в своей полноте. Лурд и Фатима - подтверждение их значимости. В конечном счете, все они апеллируют к библейскому Откровению, и потому чрезвычайно важны.

История Церкви показывает, что пророческое призвание никогда не обходится без того или иного ущерба для пророка. Как бы вы объяснили эту дилемму?

РАТЦИНГЕР: Так было всегда. Пророческий импульс не может прийти без соответственного страдания. Призвание пророка, в определенном смысле, - подражание страданию: он должен быть готов страдать, и участие в страданиях Христа, разделение с Ним Его креста, есть подлинное мерило пророческого призвания. Он не стремится полагаться на себя. Его послание подтверждается крестом и плодоносит только в кресте.

Тяжко видеть, что многие из пророков, появлявшихся в Церкви, были отвержены при жизни. Критика и отторжение кажутся почти неизбежными. Это участь большинства христианских пророков и пророчиц...

РАТЦИНГЕР: Да, это правда. Игнатий Лойола был заключен в тюрьму. То же случилось с Иоанном Креста. Бригитта Шведская едва не была осуждена на Базельском Соборе. Однако традиционно Конгрегация Доктрины Веры крайне осторожна в делах, предполагающих элемент мистики. Подобное отношение более чем оправдано, т.к. существует огромное количество шарлатанов, многие случаи носят патологический характер. Крайне критическое отношение, таким образом, необходимо, дабы исключить любой риск попасться на удочку желающих сотворить вокруг себя сенсацию или жертв суеверий и предрассудков. Мистическое появляется в страданиях, в послушании и в готовности к лишениям. Время движется вперед, и этот голос оскудевает. И Церковь, постольку, поскольку это в ее интересах, должна быть крайне осмотрительна и не "убивать пророков" (21), если она не желает навлечь на себя упреки.

Примечания:
тут

19 " ... действительно, с некоторым преувеличением можно было бы сказать, что история мистического богословия есть история переоценки пророчествования благодаря переоценке чистого 'вдохновленного свыше созерцания' " (K. Rahner, цитировавшаяся работа, стр. 21).

20 "Следует сказать, что в определенном смысле двойственное единство Бога и "знамений" визионера, единство, которое в знамениях обретает историческую природу, более соотносится с фундаментальной сущностью Христианства, понимаемой как чистый "мистический союз", лишенный каких-либо образов и перед которым всегда встает старая проблема, если это почитание чистого трансцендентного в Духе сообразно Христианству"

Вредно курение фабричных сигарет. А табак-полезен

http://apxiv.livejournal.com/153327.html

Мои твиты

• Ср, 22:01: Понятно. Видимо, считаете её диссиденткой, завербованной ГБ. Это очень может быть. https://t.co/pW8QRv5jrB
• Чт, 02:32: Участие в страданиях Христа есть подлинное мерило пророческого призван https://t.co/ZxjUtQnUnn
• Чт, 02:49: Вредно курение фабричных сигарет. А табак-полезен https://t.co/yBshFv5KF5

Смешные люди (к утверждению богословия в качестве научной дисциплины)

В связи с тем, что в минувшем месяце  высшая аттестационная комиссия (ВАК) утвердила теологию (богословие) в качестве научной дисциплины в России, помещаю статью, во время оно написанную мной на эту тему.

Статья переработана и дополнена 10.08.2015

Смешные люди

Ответ на Открытое письмо президенту Российской Федерации В.В. Путину от учёных


Фото: Один из подписантов челобитной Виталий Гинзбург,
призвавший  не допускать "церковных сволочей" в школу

"Многие ученые верят в Бога.
Те, кто говорит, что изучение наук делает человека атеистом,
вероятно, какие-то смешные люди".

доктор Макс Борн,
 заслуженный профессор физики  Геттингенского Университета,
а также Эдинбургского Университета.
Лауреат Нобелевской премии в области физики.

"Мы учим наших студентов, что для ученого очень необходимы скромность и осторожность. Самоуверенность вредит. К сожалению, мы имеем некоторых ученых, которые, будучи лучшими людьми и даже лауреатами Нобелевской премии, занимающими высокие позиции, но в то же время забыли о самом простом рецепте - о скромности. Они стали эгоцентриками. Им кажется, что их слово является последним заключением науки. История имеет время проверить и показать их неправоту"

доктор Артур Г. Хайнек,
президент университета Пурдью. Бывший декан факультета инженерных наук и президент Технологического Института (Джорджия, США).
.

00. Я на тему письма смешных людей (вслед за профессором Максом Борном  буду называть их так)- пока  только выругался, но не высказался. (В результате меня несколько юзеров даже расфрендили) Казалось:зачем говорить очевидные вещи? И так, вроде бы, всё понятно...

От народа я оторвался, вот в чём дело.  Вот мне и кажется, что всем всё c атеизмом подобного толка ясно. Забываю, где живу.Три четверти века тотальной атеистической пропаганды! Несколько поколений (!) людей, лишённых одного из самых главных измерений в жизни человека любой страны и любой эпохи - связи с Высшим.

Мне посчастливилось - причём дважды. Во-первых, родиться в семье, где понятие религии была окрашено позитивно, а не негативно. (Но это не приводит к вере, а лишь создаёт предпосылки для обретения её).

И во-вторых, пережить собственное обращение. Обращение к миру духа, который столь бездонен, что даже тому, кто стоит на краю этого океана, кажется, что он и не приблизился ещё к нему. (Прошу прощения за высокий штиль.)

Но что-то я отвлёкся на лирику. Надо вернуться, хоть и не хочется, к атеистическим мракобесам...

0. Многие люди восприняли письмо советских учёных (а они именно советские не только потому, что их вскормила и воспитала советская власть, но и по особенностям своего мышления) чуть ли ни как призыв к защите свободы совести. Оно таким, безусловно, не является.  Хотя в современной России имеют место случаи нарушения этого принципа со стороны государства, которое оказывает приоритет Православной Церкви, письмо академиков - это  попытка возрождения диктата другой идеологической монополии  -  государственного атеизма, который был возможен только в условиях господства псевдо-научного диалектического материализма, базирующегося на марксистско-ленинской теории.   И призывают советские учёные в своём письме не к равноправному положению в обществе разных мировоззрений и идеологий, а к доминированию (гл. образом в сфере образования) одной идеологии - атеистической, кеоторая прикрывается при этом своей "научностью".

Доктор Роальд -Танген,  декан факультета математики и естествознания (университет г. Осло, Норвегия) сказал:

"Рядовые люди думают, что мы, ученые, знаем истину. Мы никогда не произнесем это слово нашими устами. Когда мы осознаём ограниченность нашей работы во внутренних сферах, а также ограниченность в познании истины во внешнем мире, тогда мы приближаемся к вопросам религии".

Вот позиция учёного, который понимает место науки в обществе и не становится в позу Учителя Истины. В обществе социалистическом, где религия была упразднена и изгнана, на её место советской властью была поставлена "Наука" - идол, которым следовало мерить всё. Вот только подлинная наука к этому не призвана. Советские учёные с этим смириться не могут и нарушению своей монополии на место духовных вождей, "оракулов" - сопротивляются. Когда они пишут в своём письме "мы не можем оставаться равнодушными, когда предпринимаются попытки подвергнуть сомнению научное Знание", вот это Знание с Большой Буквы - и есть тот идол, жрецами которого поставила их советская власть. С потерей этой роли они смиряться не хотят.  Но идолом  Знание может быть, повторюсь, только при господстве "диалектического материализма". В обществе, где подлинная наука выполняют свою настоящую роль - познания мира, а не изображает из себя  священное Знание, невозможна война учёных против веры.

Вот что пишет доктор Джон П.Фридрих - главный химик департамента Агрикультуры США:  "Наука является своего рода "священной коровой". Ей служат массы народа. Люди не знают, куда они идут и почему.  Науке не имеет ответа на эти вопросы. Наука может дать людям рефрижераторы или высадить человека на луну, дать ему прекрасные автомобили, но наука не может сказать человеку, почему он живёт на земле, а сам человек этого не знает, как не знает, в чем заключается цель его жизни, кроме того, чтобы пройти свою жизнь до старости и умереть".

Монопольное положение науки в СССР , как глашатая истины,    объяснялось именно тем, что марксизм пытался наделить науку не свойственной ей функцией:  объяснить в чем заключается цель его жизни... Она сделать этого не может.



1. Давайте  разберёмся  с письмом   советских-учёных по порядку. Курсивом будут цитаты из атеистов, шрифтом - мои соображения.

С нарастающим беспокойством мы наблюдаем за все возрастающей клерикализацией российского общества, за активным проникновением церкви во все сферы общественной жизни.

Так, с самого начала, давайте отделим одно от другого.

( читать далее )

В любом случае тот факт, что многие выдающиеся ученые наших дней <...> были религиозными людьми, показывает, что гармония между верой и наукой возможна.

"История всех времен и народов, - пишет Макс Планк, - весьма убедительно свидетельствует о том, что из непосредственной, незамутненной веры, которую религия внушает своим последователям, живущим деятельной жизнью, исходили самые сильные стимулы и значительные творческие достижения, причем в области социальной не меньше, чем в области искусства и науки".


Т.о. между верой и наукой нет никакого противоречия. Многие учёные (в том числе и великие учёные) были  верующими людьми. Наука  не мешала им верить глубоко и осознанно.  И дело не только в том, что  занятия наукой убеждали их  в том, что не всё можно измерить и проверить экспериментом.  Ещё важнее то, что, познавая устройство Вселенной и её законы, пытаясь проникнуть в тайну жизни, они на интуитивном уровне ощущали ту Тайну, которая стоит за этим, Того, кто  создал и эту Вселенную и законы, по которым она живёт.

Приведу некоторые высказывания выдающихся учёных XX  века (которых не воспитала идеологически партия Ленина).

Доктор Альберт Эйнштейн, один из величайших ученых всех времен. Создатель Теории Относительности, отец атомного века, лауреат Нобелевской премии в области физики:

"Чем больше наука делает открытий в физическом мире, тем более мы приходим к выводам, которые можно разрешить только верой".

"Наука без религии хрома, религия без науки слепа"

Волтер Ф. Бурке - управляющий отделом ракет и космических кораблей Авиационной Корпорации Мак Доннеля. Руководитель по конструированию, сооружению и запуску космических капсуль "Меркури" и "Джемини". Выдающийся эксперт по космическим полётам

"Духовное возрождение в последнее время проникло и в среду ученых, занимающихся исследованием космоса. Редко встречается такой день, чтобы я не слышал на моей работе разговоров на духовные темы. Некоторые инженеры и учёные исповедуют свою христианскую веру, о чем бы я никогда не поверил, если бы не слышал сам."



доктор Жюль С. Дюшезн - председатель департамента атомной молекулярной физики Льежского Университета в Бельгии.

"Связь науки с религией никогда не была такой близкой и тесной, как в наше время. Ученые, изучающие космическое пространство, открыли так много прекрасного и неожиданного, что теперь труднее сказать ученому, что Бог не существует".

"Положение сегодняшней науки такое же, как сказал в свое время Ньютон: "Мы похожи на маленьких детей, играющих на пляже перед бесконечным океаном Истины". Наука стала более скромной перед лицом современных открытий".




доктор Фридрих Эренбергер - специалист в области аналитической химии, Компания Химических Красителей; Кельхайм, Германия.
"Я не думаю, что настоящий ученый может быть атеистом".



Хайнек, доктор Дж, Аллен - директор астрономического научно-исследовательского центра Линдхаймера (Северо-западный Университет, Иллинойс, США).

"Я знаю очень немногих ученых, которые говорили мне, что они - атеисты. Я знаю многих астрономов, которые определенно верующие люди. Они имеют большое уважение ко вселенной и к Тому, Кто её создал. Религия не имеет никакого значения, если она не проявляется в ежедневной жизни человека".


доктор Джеймс X.Джаунси - глава департамента естественных наук и математики, Королевский Колледж, Австралия. Получил 10 ученых степеней от всемирно известных университетов. Автор 2-х книг об управляемых ракетах и 500 научных статей.

"Нет основательной причины, почему ученый не может верить в Бога и Библию, а также, почему религиозный человек должен отвергать научные открытия".


"Несколько лет тому назад я имел возможность путешествовать с некоторыми инженерами и учеными, работающими в области космических исследований. Между нами возник вопрос относительно Библии. С их стороны не было отрицательной критики. Они, казалось, считали скептицизм по отношению к Библии настоящей глупостью".




доктор Оле М. Лонсьо,  профессор физики в университете города Осло. Норвегия:.

"Мы имеем такой же большой процент физиков, принимающих участие в церковной работе, какой можно найти среди остального населения в том районе, где я живу".

"Это вполне нормально и правильно, что молодые люди не имеют того энтузиазма по отношению  к науке, какой был несколько лет тому назад. Они открыли, что наука не может ответить на принципиальные вопросы жизни".



доктор Макс Борн,  заслуженный профессор физики  Геттингенского  и  Эдинбургского Университетов. Лауреат Нобелевской премии в области физики:

"Наука оставила вопрос о Боге совершенно открытым. Наука не имеет права судить об этом".




доктор Карл  Циглер, директор Института Макса Планка (для научно-исследовательской работы в области угольной промышленности). Город Мюльхайм, Германия (Рурская область), лауреат Нобелевской премии в области химии:

"Мой научный опыт не делает меня ни более ни менее религиозным. Если бы я имел другую профессию, мое служение в церкви нисколько бы не изменилось".




доктор Ханйохем Аутрум,  - декан факультета естественных наук Мюнхенского Университета,

"В последнем столетии наука стала более скромной. Когда-то полагали, что наука откроет все, что бесконечно, что неизвестно. Современная наука стала думать об этом скромнее, когда узнала, что человек не может дать окончательных и совершенных выводов. В познании человек сам по себе ограничен. Ученый имеет гораздо больше оснований верить в Бога сегодня, нежели это было 50 лет тому назад, потому что теперь наука увидела свои границы".




доктор Вильгельм Вестфаль, заслуженный профессор, Технический Университет в Берлине, Германия.

"Есть бесчисленное множество вопросов, к которым наука не имеет никакого отношения. В таких случаях навстречу к нам приходит вера. Автор Послания к Евреям говорит: "Вера есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом". Физика ничего не имеет общего с такой верой. Научным методом нельзя доказать существование Бога, как и нельзя отвергнуть. Научный метод не предназначен для этой цели".






Эрвин Шрёдингер -  австрийский физик-теоретик, один из создателей квантовой механики. Лауреат Нобелевской премии по физике

"В науке головоломку тебе задаёт никто иной, как Господь.Он придумал и саму игру, и её правила, которые к тому же ты можешь не знать полностью.Тебе предоставляется угадать или определить на свой страх недостающею половину правил."

Макс Планк - немецкий физик-теоретик, основоположник квантовой физики, Лауреат Нобелевской премии, труды посвящены термодинамике, теории теплового излучения, квантовой теории, специальной теории относительности, оптике:

"И религия и естествознание нуждаются в вере в Бога. При этом для религии Бог стоит в начале всякого размышления, для естествознания  - в конце. Для одних Он означает фундамент, а для других - вершину построения любых мировоззренческих принципов."





Вернер Гейзенберг - немецкий физик-теоретик,один из создателей квантовой механики, лауреат Нобелевской премии по физике:

"Первый глоток из кубка естествознания порождает атеизм, но на дне сосуда нас ожидает Бог."

Остановимся.  Эти цитаты, свидетельствующие об отношении многих современных учёных к религии,  можно множить бесконечно.

---

Снова обратимся к письму "смешных людей". Они  пишут:

вернемся к Высшей аттестационной комиссии. Внедрение церкви в государственный орган - очевидное нарушение Конституции страны.

Повторим ещё раз. Церковь - это граждане страны. Та часть граждан, которые верят в Бога, хотят изучать (или преподавать) богословие. По сути, советские учёные хотели бы не упразднить "внедрение церкви в государственный орган", а снова сделать верующих людей  "лишенцами", гражданами второго сорта  - так, как это было при советской власти (которая вырастила, выкормила и идеологически воспитала наших академиков).


4. Далее в письме идёт речь о "о признании культурологической значимости преподавания основ православной культуры и этики во всех школах страны и о включении этого предмета в соответствующую область федерального образовательного стандарта".

Моя позиция такова: я против обязательного преподавания для всех такого предмета. Считаю необходимым введение  в школах Истории религий, где преподавались бы основы знаний о вероучении и истории всех основных религий человечества (причём не только мировых и не только монотеистических). Исхожу я при этом из того, что религия является одной из основных, важнейших сфер человеческой жизни.

В то же время на всей территории России только по желанию родителей, на добровольной факультативной основе все дети должны иметь возможность изучать православие. Предмет этот является вероучительным, конфессиональным, и поэтому не может преподаваться всем детям. (И, разумеется, дети других вероисповеданий  должны иметь такое же право на изучение своих религий в школах, где они учатся. Подготовка таких преподавателей - задача соответствующих общин.)


5. В заключительном абзаце письма читаем:

"Мы уважаем чувства верующих и не ставим своей целью борьбу с религией. Но мы не можем оставаться равнодушными, когда предпринимаются попытки подвергнуть сомнению научное Знание, вытравить из образования "материалистическое видение мира",

Здесь налицо шелерский приём передёргивания, когда через запятую перечисляются вовсе не равнозначные вещи. "Подвергать сомнению научное знание" в принципе могут только отсталые, дремучие люди (но современная наука весьма многообразна, поэтому никакого единого научного Знания - да ещё с Большой Буквы - не существует. В современной науке сосуществуют различные взгляды, различные теории и гипотезы).

А вот вытравить из образования "материалистическое видение мира" - необходимо.  Школа не должна прививать учащимся никакого мировоззрения  - ни материалистического, ни религиозного, она должна давать знания и умения (в том числе, умение думать самостоятельно). А решать, какое мировоззрение давать детям - дело их родителей, и никого больше  (и в наименьшей степени - государства) .

PS.  Хочется в заключение заметить вот что. Именно христианству современная наука на Западе должна быть благодарна за своё небывалое развитие. Забавать об этом нельзя.  "Христианство даёт импульс научному методу в смысле признания ценности отдельной личности. Это не простое совпадение, что современная наука имеет своё начало в Западной Европе, где христианство имеет глубокие корни, а не в тех странах, где господствует конфуцианство и буддизм. Главная особенность христианства в признании человеческой индивидуальности, что является противоположностью восточному фатализму.

Чувство личной свободы рождает уважение к личным идеям. Оно против всякой формы принуждения, против догмы. Это породило реформацию, которая в свою очередь положила основание более эффективному развитию науки, распространившейся позднее по всему миру" (доктор Дэвид Р.Инглис - старший физик, Национальная лаборатория Аргон, Иллинойс, США.)

И.Тапириани

Фото Елены Зеленской, которую благодарю за содействие.

**

Продолжение темы: моя статья "Религия и наука: две стороны одной медали"
( Read more... )

138 комментариев | Комментировать

Даром получите - даром давайте (христиане и копирайт)

Я на сайте Священник Георгий Чистяков публикую его теrсты, не спрашивая никаких "владельцев авторских прав" (владельцем был он сам, отец Георгий, никакие другие лица не могут иметь "прав"  на  это).

Также, к вопросу об авторских правах на Библию (!!!!!) ( см. здесь)



Протоиерей Евгений Горячев, председатель Отдела образования Тихвинской епархии:

"– С одной стороны, так сказать “по-святоотечески”, беды в этом нет, наоборот, только так поступать и надо. Например, “Точное изложение православной веры” написано преп. Иоанном Дамаскиным во многом компилятивно, без всяких сносок и кавычек, без ссылок на другие патристические источники. Можно ли сказать, что он присвоил себе чужой разум и чужую славу? Нет.

Парадокс, но он совершенно не допускал таких упрёков, потому что и сам, и те, у кого он в данном случае “списывал” мыслили абсолютно иначе. В те времена даже у язычников настаивать на авторском праве считалось чем-то неприличным (многие величайшие сочинения древности были анонимны или надписывались чужим именем, ради максимального распространения идей, а не ради гонорара или признания авторов). А в христианской творческой среде (с ее принципом “неключимых рабов”, не требующих награды, поскольку они сделали всего лишь то, что им положено) и подавно.

Все святые трудились ради Христа, ради евангелизации мира и понимали, что если что-то в их творчестве и может быть названо персональным именем, то такое наименование лишь условно, поскольку, в первую очередь и сам процесс христианского творчества, и его результаты принадлежат Богу, а значит и всем Его людям!

Знай, что твои христианские достижения не твои; и когда я их у тебя заимствую, они моими тоже не становятся, потому что, прежде всего они Божьи, и потому наши общие! Вот почему один святой отец мог запросто процитировать другого “в глухую”, как будто бы это он сам. Повторяю, тогда это было естественно.

Мне кажется, что распространение интеллектуальной собственности в сфере христианской проповеди и сейчас должно быть именно таким. Я, например, никогда не борюсь с тем, что кто-то мои статьи перепечатывает без уведомления, или распространяет мои диски без разрешения. Всегда уступаю авторское право той студии, которая что-то там за мной и якобы “мое” записывает. Почему? Потому что здесь в пространстве миссии только так и надо: “даром получили, даром отдавайте”. Если при этом меня как-то отблагодарили, я не отказываюсь, но сам финансовые условия никогда не ставлю. Дело ведь это апостольское. Согласимся, было бы странно, если бы апостолы за свои “визиты” в Рим и Коринф попросили бы какую-то гарантированную таксу: «Мы тут у вас проповедовали, и теперь вы нам столько-то должны».

Как вы думаете, сколько материальных дивидендов получил от своей плодовитой проповеднической деятельности митрополит Антоний Сурожский? От всех этих бесконечных русских книжных переизданий и видеоретрансляций своих проповедей? Да ничего. И если бы кто-то сказал ему, что он здесь что-то потерял, поскольку его авторские права не были защищены, мне кажется, он бы только снисходительно улыбнулся.


( Read more... )

Криминальное чтиво

О старчестве

Юзер, скрывшийся по ником "Некрещеный Поп" блестяще трактует

О старчестве

В полемике с католиками иногда можно встретить такой аргумент православных, что непогрешимость папы - это уступка слабому человеческому естеству, которое не выдерживает устремленности к неуловимому и непостижимому Богу, которое хочет прилепиться к чему-то видимому, осязаемому, надежному. Папство, как осязаемое присутствие непогрешимого Бога, в итоге подменяет самого Бога, становясь идолом. Так вот православное старчество, по всей видимости, вызвано к жизни той же самой причиной.

Недавно вынужден был ознакомиться с книгой, где собраны свидетельства паломников о Паисие Святогорце. Книга переполнена свидетельствами того, как старец разрешал жизненные проблемы посетителей. Ветхозаветный Иов, сталкиваясь со сложнейшими проблемами, ничего так не хотел, как встретить Бога и судиться с Ним. Большинство православных христиан, сталкиваясь с проблемами, особо не думает о Боге, но ищет старцев, которые могли бы решить их проблемы. Вот книга о Паисие и рассказывает, как старец предписывал больным лечение, предсказывал будущее, помогал выбрать призвание в жизни, разруливал семейные проблемы, студентов отправлял в аспирантуру и т.д. и т.п. Можно вспомнить еще и Амвросия Оптинского, который разруливал как лечить курочек, чтобы не умирали. <..>

На этом фоне очень выгодно выглядит один эпизод из наивного старого коптского фильма «Молчаливый монах» об их коптском святом, абуне Иостасе. В этом эпизоде некий посетитель просит его ответить как ему лучше поступить, продолжать учиться дома или ехать защищать диссертацию заграницу. Для посетителя это важнейший вопрос, ответ на который может полностью изменить его жизнь. Иостас в ответ лишь все время спрашивает: «Который час?» и так и не разруливает проблему посетителя, хотя и жалко его.

Мне кажется, что православное старчество в том виде, в котором оно существует сегодня даже в лучших своих примерах, есть недоброкачественное явление. Даже самое лучшее старчество в итоге становится преградой между человеком и Богом.