Мне тут в комментариях напомнили, что Христос — не булгаковский Иешуа, и что в Евангелии есть слова не только любви, но и ненависти. И привели два отрывка.
( ... )
**
Старший хорош всем -- добродетелен, исполнителен, учтив, послушен и точно знает, что за всё это, а также за многое, включая сыновнюю верность, заслужил, как минимум "козлёнка". Так правильно. Если он чего и требует, то справедливости -- и ни крошки больше.
Младший -- блудник, обалдуй, тем не менее, тоже знает, что мир держится на справедливости, и большего, чем соломенная подстилка наёмника он не заслужил, но тут на него обрушивается такая незаслуженная, безумная милость, что все его представления о справедливом мироустройстве враз рушатся, как карточный дом. Больше скажу -- держись он за них, или, как старший, пытайся их отстоять, он вряд ли смог бы эту милость принять. Встал бы в смиренно-горделивую позу и стал бы бормотать что-то вроде: "Я недостоин такой чести..." Но всё, что мы о нём знаем -- грязные пятки и лицо, спрятанное на отцовской груди.
Конечно, христианство -- не только "слёзная жалость" (как "не только" и всё то, что мы можем о нем сказать или помыслить), но, как думается, именно она стала закваской, на которой взошла Весть и, в конечном счете, Церковь.
У Вести и жалости есть одно общее свойство -- и та, и другая нерасчётливо-щедры и неразумны.
Язык Вести -- чудеса, но, если вдуматься, все они из жалости: "И сжалился над ними..."
В истоке Вести, в её перводыхании -- тоже жалость: "Ибо так возлюбил Бог мир, что послал Сына Своего Единородного..."
Наконец, сама верность ей тоже поверяется жалостью: "Суд без милости не оказавшему милости... Милость превозносится над судом".
Иерархия здесь весьма чёткая: суд (читай "справедливость") никто не отменяет, но не он главенствует. Есть то, что над ним, то, что больше, всегда больше, и так же безуловно, как сама Весть.
Стоит эту иерархию перевернуть -- из свидетеля Вести Церковь неизбежно превращается в свидетеля обвинения. Не из-за того, что мы, составляющие ее, лукавы, жестокосердны, трусливы, скудоумны и вообще плохи (всё это правда, но следствие всё того же переворота, а не причина его), но потому, что ей оставлено другое наследство. Куда проще бы жить в справедливой симметрии старшего брата, но нам завещана странная система зеркал, в которых, наплывая, сменяя друг друга, отражаются свиньи, грязные пятки, пыльная дорога и безумно-царственный жест Отца."

