tapirr

Мнение о Распутине духовника императрицы архиепископа Феофана Полтавского:

"Это был настоящий духовный старец, выходец из толщи народа. Но под влиянием высшего общества, в которое он попал в столице, общества, совершенно не понимавшего этого простого крестьянина, с ним случилась страшная духовная катастрофа: старец пал."

Полностью текст под катом

отрывок из жития (автор схимонах Епифаний (Чернов)) архиепископа Феофана, бывшего духовником Императрицы:

приводит

seelenwacht

Редко говорил Владыка Феофан о Распутине, а если иногда и говорил, то никогда не называл его этим именем. А лишь по имени отчеству или "старец Григорий". И это можно понять только при свете Евангельском, при свете аскетических наставлений Святых Отцев. Они строго воспрещают кого-либо осуждать, даже и самого отъявленного грешника. Право осуждения принадлежит только одному Господу Богу. И всякое осуждение человека человеком всегда обращается в падение самого осуждающего. Не напрасно же сказано Христом Спасителем: "Не судите, да не судимы будете. Ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить" (Мф.7,1-2). И можно догадаться, что Владыка Феофан, специально ездивший в Сибирь, на родину Григория Ефимовича для полного ознакомления с его прошлым, собрал там те сведения, которые и не позволяли Владыке в дальнейшем называть Распутина иначе как "старцем". Хотя петербургский период его жизни и был под знаком падения, но под знаком "падения старца". А такое падение, - как говорил Архиепископ, - могло иметь огромные последствия.

И в печальной истории падения главную роль сыграло высшее петербургское общество. Оно окружило сибирского крестьянина всеми видами соблазнов. И старец не устоял. Высшее столичное общество, дабы взять в руки этого "фаворита" Царской Семьи, поступило с ним бездушно и духовно жестоко. Там не стеснялись в выборе средств. И эти средства стали для Григория Ефимовича страшным ядом. Под их воздействием он превратился в двуликого Януса. При дворе он был "старцем Григорием", целителем, подававшим надежду на жизнь Наследнику, а за порогом царского дворца, в палатах аристократов он слыл уже "Распутиным". О нем ходили непристойные анекдоты, весело-мрачные рассказы и толки.

И об этой трагической двойственности "старца Григория", сокрытой от Царской Семьи, пришлось говорить Преосвященному Феофану Императрице Александре Федоровне. Владыка Феофан хотел, чтобы это представление имело характер мнения Епископата Церкви, и он предлагал членам Святейшего Синода и иным иерархам сделать это сообща, от лица многих. В частности, он предлагал это Архиепископу Сергию (Страгородскому), в бытность его ректором С.-Петербургской Духовной Академии, с которым имел тесные служебные отношения. Но никто из иерархов Церкви не решился на этот ответственный шаг. Все епископы, с которыми пришлось говорить Владыке Феофану, высказывали одно и то же мнение: "Вы духовник Ее Величества. И это - ваш личный долг".

Поступая так, Владыка Феофан не отказывался от своего долга. Но он не хотел высказать свое личное мнение, с которым могли и не посчитаться. А вот не посчитаться с мнением Епископата Царская Семья уже не смогла бы.

Но Епископат Церкви уклонился от щекотливой миссии представления Царствующим Особам по поводу репутации старца Григория Ефимовича, что использовалось врагами как Церкви, так и государства. При этом положении Епископ Феофан, как духовник Государыни, был вынужден просить у нее высочайшей аудиенции. В нравственной чистоте ее и в том, что разговоры о ней и Распутине являются бессовестной, грязной и безобразной клеветой на нее, он был совершенно уверен. Ведь ложь и клевета были средством политической борьбы против Монархии. Столичное высшее общество первым начало травлю Царской Семьи, а революционеры перехватили инициативу, доведя до абсурда великосветскую версию.

Аудиенция у Государыни продолжалась, по свидетельству Владыки Феофана, полтора часа. Кто близко знал Преосвященного, тому по опыту известно, насколько он был деликатен, говоря о ком-либо. К примеру, Владыка никогда никого не называл на "ты", даже мальчиков-гимназистов. Он избегал самой возможности осудить человека, в данном случае Григория Ефимовича и тем более Государыню Императрицу. Но она, как выразился сам Владыка, страшно обиделась.

Очевидно, она подумала, что и он верит безобразной клевете, которую распространяли круги, близкие к Престолу, мстя Императрице за то, что Она, по природной застенчивости, не сумела создать близких отношений с высшим светом. Святитель Феофан исполнил свой нравственный долг, и несмотря на личную невыгоду и опасность, пошел на аудиенцию к Царице, чтобы открыть ей ужасающую правду о старце, которого она почитала как лечителя своего сына.

За это Владыка Феофан поплатился фактической ссылкой из Крыма в Астрахань, где получил тропическую малярию и туберкулез горла. Весьма характерно то, что клеветники совершенно умалчивают об этой высочайшей аудиенции. А почему? Да потому что мужество Святителя, проявленное им при этом, противоречит той состряпанной ими лжи, согласно которой Епископ Феофан ввел Распутина во Дворец.

Позднее, при Временном правительстве, был поднят официальный вопрос о Григории Ефимовиче Распутине-Новых и Царской Семье, в то время хотя и лишенной свободы, но здравствовавшей. Была образована специальная Чрезвычайная комиссия Временного правительства под председательством В.В.Руднева, врача по профессии, ставшего в марте 1917 года городским головой Москвы. Эта Чрезвычайная комиссия посетила Архиепископа Феофана в Полтаве. Она предварительно была осведомлена об официальном разговоре Преосвященного Феофана с Государыней о Григории Распутине в 1911 году и о имевшем место конфликте Владыки Феофана с Царственными Особами. Комиссия очень корректно отнеслась к Архиепископу и засвидетельствовала о своем полном доверии к нему, как к пострадавшему от Царственной Четы. Комиссия также просила Архиепископа высказать свободно и откровенно свою точку зрения на отношение Государыни к Григорию Ефимовичу Распутину - Новых.
Высокопреосвященнейший Архиепископ Феофан со всею категоричностью заявил следующее: "У меня никогда не было и нет никаких сомнений относительно нравственной чистоты и безукоризненности этих отношений. Я официально об этом заявляю как бывший духовник Государыни. Все отношения у нее сложились и поддерживались исключительно только тем, что Григорий Ефимович буквально спасал от смерти своими молитвами жизнь горячо любимого Сына, Наследника Цесаревича, в то время как современная медицина была бессильна помочь. И если в революционной толпе распространяются иные толки, то это - грязная ложь, говорящая только о самой толпе и о тех, кто ее распространяет, но отнюдь не об Александре Федоровне..."

Комиссия задавала ему конкретные вопросы, и он отвечал, защищая со всею решительностью честь Императрицы. Высказал он и свою точку зрения на Григория Ефимовича Распутина-Новых. Комиссия знала, что Архиепископ в свое время особо занимался этим вопросом. Согласно мнению Архиепископа, Распутин не был каким-то лицемером или негодяем. Это был настоящий духовный старец, выходец из толщи народа. Но под влиянием высшего общества, в которое он попал в столице, общества, совершенно не понимавшего этого простого крестьянина, с ним случилась страшная духовная катастрофа: старец пал. А среда, которая этого добилась, смотрела на все крайне легкомысленно. Для нее все это было "шуткой". Но в духовном отношении такое падение может привести к очень большим последствиям...

Государственная Комиссия выразила свою благодарность Архиепископу Феофану и, со своей стороны, засвидетельствовала, что она вполне разделяет его точку зрения по затронутому вопросу, и это делает ей немалую честь.