tapirr

Оригинал взят у

andrei_naliotov в Моё интервью с З.А. Маслениковой

К Дню памяти Зои Маслениковой, предыдущий пост: 9 февраля - День памяти Зои Маслениковой

Примечание к публикации: История этого интервью такова. В 2000 году я работал в газете «Община. XXI век”, главным редактором которой был христианин-диссидент Александр Огородников. Приближалась десятая годовщина со дня гибели о.Александра Меня. Дочь Зои Афанасьевны Маслениковой Даша предложила: «Возьми интервью у мамы, она наговорит тебе на целый разворот, да ещё чего-нибудь подскажет». Это было моё первое знакомство с Зоей Афанасьевной. Интервью прошло просто изящно – я задал всего два заранее заготовленных вопроса и получил на них столь пространные монологи, которых с лихвой хватило бы не на один материал. После интервью мы договорились с Зоей Афанасьевной, что я заеду к ней утром с расшифровкой, в которую она внесёт дополнительные правки. С лёгким сердцем я поехал в редакцию, и там к своему ужасу обнаружил, что на диктофоне записаны только первые десять минут нашей беседы, и дальше на плёнке – молчание! Очевидно, плёнка была бракованная. Делать нечего – я сел к компьютеру, и стал восстанавливать интервью по памяти – вспоминал голос Зои Афанасьевны, её интонации, лексику, и – о, чудо! – всё интервью было легко восстановлено. Наутро я был снова дома у Зои Маслениковой, она одобрительно прочла текст, не заметив ничего чуждого (да его и не могло быть – восстанавливая интервью по памяти, я заново проживал нашу беседу). Зоя Афанасьевна внесла в текст незначительную правку и – интервью вышло в газете ко дню памяти о.Александра Меня. Этот текст и предлагается ниже читателям.

Зоя Масленикова
Об отце Александре Мене

Газета "Община. XXI век". №2, 2000 г.

Зоя Афанасьевна Масленикова – писатель, автор книг «Портрет Бориса Пастернака», «Жизнь отца Александра Меня», «Дух дышит, где хочет. (Духовные дневники)», «Коленопреклоненные размышления», книги стихов «Мастерская», многих журнальных публикаций, скульптор и поэт. На протяжении 23-х лет она была духовной дочерью о. Александра Меня, сподвижницей и другом, редактором всех его книг, издававшихся при его жизни только за рубежом и принесших ему мировую известность.
С З. А. Маслениковой встретился наш корреспондент Андрей Налётов.

Корреспондент: Зоя Афанасьевна, отец Александр всей своей церковной деятельностью утверждал мысль, что прихожане не должны быть просто «гостями» в храмах, что от них самих зависит очень многое. Мне думается, на этом принципе основаны новые формы приходской работы отца Александра. Как сам о. Александр Мень выстраивал жизнь своего прихода и в чем состояли эти новые формы?

Зоя Масленикова: Нет, он не совсем так ставил вопрос. Он говорил, что нет такой «мамы»-церкви, которая все знает, вытирает носы и слезы своим детям, ставит в угол, дарит шоколадки за хорошее поведение, нет такой «мамы»-церкви. Церковь, говорил отец Александр, – это Христос и мы, то, что мы туда вносим. Церковь – организм богочеловеческий – это место пересечения двух планов: нашего, земного и – Небесного, Божественного. Поэтому очень многое зависит от того, что мы несем туда. Отец Александр хотел видеть своих прихожан активными созидателями Тела Христова; есть такое определение, что церковь – это Тело Христово.
В те времена, когда отец Александр служил в храмах, ни о какой работе с прихожанами кроме исповеди во время богослужения и исполнения церковных треб официально речи не могло быть. Все, что он делал, все его общение с верующими было несанкционировано. Ему приходилось встречаться с ними в лучшие времена в домике при церкви, в худшие времена это запрещалось, тогда он встречался со своими прихожанами на квартирах, разговаривал с ними по пути от церкви к дому, в электричке (поскольку он жил далеко от своего храма), по дороге в Москву и так далее. И получалось так, что прихожане как бы висли на отце Александре, связи были радиальные – все устремлялись к нему. И он всегда следил за тем, чтобы собой, своим ярким могучим образом не заслонять Христа, а быть только проводником к Нему. Но в этих условиях, когда каждый хотел поговорить с отцом Александром и часто нужно было ждать по пять-шесть часов после службы своей очереди, чтобы с ним побеседовать – он никому не отказывал – надо было придумать новую форму общения, чтобы те прихожане, которые ходили в церковь уже несколько лет, могли помогать тем, кто приходил впервые, начинающим. Отец Александр мог, конечно, поговорить с каждым, но совсем не обязательно было ему самому объяснять основы церковной жизни. И тогда возникла идея – произошло это в 1979 году – организовать маленькие домашние церкви. Идея состояла в том, что обычно раз в неделю небольшая группа людей (отец Александр считал идеальным число от 7 до 12) собирались у кого-то дома и вместе читали Евангелие, вместе молились, вместе проходили катехизацию, то есть познавали основы веры. Через какое-то время выявилось несколько талантливых катехизаторов, которые занимались подготовкой как к крещению, так и к воцерковлению тех, кто был крещен в детстве, но пока не пришел к церкви. Собираясь вместе, мы учились быть христианами.
Христианство – это не идеология, а образ жизни, это особые цели. Освоение этого образа жизни, настройка на эти цели часто происходит медленно и трудно. Обычные житейские цели, которые ставит перед собой человек, конечно, остаются, но отходят с первого места на второе, на третье, а центром становится Христос. То есть речь шла о создании некой духовной семьи, главой которой был бы невидимо Христос. Он собирал нас для того, чтобы мы учились выполнять Его волю в жизни, узнавать Его учение и учились помогать друг другу в жизни, потому что в церковь можно ходить годами, участвовать в литургии, но в человеческом плане оставаться одиноким, не знать никого из тех, с кем рядом молишься в одном храме. Итак, в 1979 году были созданы первые группы общения. В те времена это были дела запрещенные, поэтому мы не могли, например, договариваться по телефону о встречах, не могли большой группой заходить в дом или, когда все кончится, выходить вместе. Отец Александр рекомендовал использовать любые предлоги, чтобы собраться – дни рождения, именины, советские праздники. Нужно было постоянно менять места, чтобы соседи не доложили куда следует. Конспирация была строгая- каждый знал, куда спрятать Евангелие, если внезапно нагрянут.
В последние два года жизни отца Александра церковь была раскрепощена и он получил возможность выступать перед широкой аудиторией, на телевидении и в печати. При своей жизни он задумал Православный Университет, назначил дату его открытия, но состоялось открытие Православного университета – теперь он носит имя Александра Меня – 30 сентября, через три недели после его гибели. По инициативе отца Александра наш приход стал шефствовать над Детской республиканской клинической больницей. Там нет больных москвичей, дети приезжают со всей страны, и многие не выживают, в основном им продлевается жизнь на несколько лет. С ними приезжают их мамы, которые никого в Москве не знают и, одинокие, они сидят над тяжело больным ребенком годами в состоянии отчаяния и горя. Наш приход одновременно шефствовал и над детьми, и над мамами. Научились дружить и разговаривать с ними, рассказывать о Боге, приносили игрушки, играли с детьми, рисовали, устраивали выставки и детские спектакли. Часто эта дружба заканчивалась желанием детей и мам креститься. Батюшка приходил туда, исповедовал и причащал, окормлял их.

Корр.: Как продолжаются сегодня традиции приходской работы отца Александра Меня?

З.М.: Почти все духовные дети отца Александра стали прихожанами храма свв. Космы и Дамиана в Столешниковом переулке. Настоятель его отец Александр Борисов с первого класса школы попал в дом Александра Меня, поскольку учился в школе с его младшим братом. Он получил образование биолога, стал генетиком, кандидатом наук и успешно продвигался в науке, но больше всего хотел исполнить волю Бога и в какой-то момент ушел из науки, стал диаконом, потом – священником. Трудно перечислить все виды приходской работы, которыми занимаются прихожане этого храма в продолжение начатого отцом Александром Менем. Здесь кормят регулярно бомжей, разносят обеды больным одиноким старикам. Есть группа, которая занимается беженцами, одевает их и кормит. Существуют разные формы учебной работы для обретения духовных знаний. Работает детская Воскресная школа. Церковь стала живой, это уже не та церковь, какой ее хотела видеть советская власть – этакий музей для иностранцев, не больше того. Церковь стала деятельной. При этом храме много людей творчески одаренных. И продолжают работу домашние общения, их уже много, несколько десятков, и это одна из главных форм той работы, которую начал отец Александр. Церковь стала местом живой жизни, работы и учебы. В целом Русская Православная Церковь не сумела полностью воспользоваться огромными возможностями, которые открылись с перестройкой после 70-летнего угнетения. Нашему народу очень нужна духовная жизнь, нужны духовные цели, духовные установки. И вот это ощущал отец Александр с самого начала. Он как-то рассказывал мне, что приснился ему кошмарный сон. Сказал: «Редко мне снятся сны, а это такой ужасный сон!»
– «В чем там дело было, батюшка?» – спросила я.
– «Мне приснилось, – сказал он, – что сняли все запоры, и церковь совершенно свободна».
– «Почему же это ужасно, это прекрасно!»
– «Нет, – спокойно ответил отец Александр, – это ужасно, потому что церковь не готова».
И вот нам надо наверстывать упущенное с большим рвением и учиться быть прежде всего открытыми к людям ищущим, может быть еще не нашедшим Бога, уметь приходить к ним, говорить с ними, быть привлекательными для людей в качестве христиан, чтобы никто не мог сказать: а, вот это христиане, нет, таким я не хочу быть, такие люди мне не нравятся. То есть чувствовать ответственность за свое христианство не столько словами, сколько осуществлением своего христианского призвания в жизни. Этому учил нас отец Александр Мень.

Зоя Масленикова, о.Александр Мень во дворе храма Сретения Господня в Новой Деревне. 27 июня 1988 г. Фото: Андрей Лихачёв (из архива З.А. Маслениковой).