в ожидании воли Путина
15 Sep 2013 03:06![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
tapirr
пишет
![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif){kind=small}
moscou_actu в Штаб Навального в ожидании воли Путинаhttp://www.svoboda.org/content/article/25099751.html ("От дверей Навального").
У штаба Алексея Навального в день голосования я провела несколько часов. Мне повезло жить по соседству, так как не очень комфортно день и ночь торчать на улице, пусть даже с одной туалетной кабинкой, двумя обогревателями и двумя термосами. Я так и не поняла, почему прессу не пустили внутрь штаба (даже, простите, в туалет), за исключением, как мне сказали, примерно пяти журналистов. Вроде, была аккредитация заранее (объяснение от коренастых охранников), но большинство коллег-журналистов о ней не знали. «Я завскладом. Всего у них пятьдесят стульев. Но вы заранее не аккредитовались, а сейчас уже поздно», - говорит охранник. Через стеклянную дверь штаба видно пустые стулья в зале. Но из других объяснений от работников штаба следует: «Ничего интересного не происходит, все узнаете на улице». В ответ на вопрос об их настроении (интересно же, иначе какой же это репортаж) работники штаба тоже отсылали к пресс-службе.
Абсолютно закрытой зоной является подвал помещения, где, собственно, и находится предвыборный штаб Навального. «Вход только для сотрудников» - гласит вывеска над ведущими в подвал ступеньками.
А пускают ли в другие штабы? Мне особенно не с чем сравнивать, кроме разве что штаба питерского «Яблока», где однажды, во время парламентских выборов, был просто проходной двор...
К тому, что вокруг Алексея Навального создается повышенный спрос методом ограничения предложения, пресса уже привыкла. Новенькими были разве что операторы федеральных телеканалов, один из которых недоуменно поинтересовался у руководителя штаба Леонида Волкова, оторвавшись от видоискателя: «Я не понял, а шеф где?» Первые несколько подходов к прессе Леонид Волков провел один (с часу дня при этом обещали Навального). «Шеф», появившись, делал короткие заявления, не отвечая на вопросы прессы. Но это тоже было привычным и не могло огорчить.
С моей точки зрения, самым интересным был подход к прессе в пять часов вечера, где Леонид Волков сказал, что разрыв между кандидатами - Собяниным и Навальным - небольшой, и что, по данным штаба, второй тур неизбежен. Решение о втором туре, заявил Волков, будет зависеть от наличия политической воли... Путина (перед словом «Путин» Волков слегка запнулся, но все-таки произнес его). Это решение, продолжил Волков, «по нашим ощущениям будет принято к семи вечера». «А вот если решение будет отрицательным, то, как мы думаем, у них еще есть время для фальсификаций. В частности, перестали сообщать данные о явке избирателей. Возможно, готовится вброс», - заключил руководитель штаба Навального и ушел в подвал.
К семи часам политическая воля Путина так и не стала явной. «Мы ожидаем решения по второму туру к восьми вечера», - заявил Леонид Волков, ненадолго «вынырнув».
В дворике за аркой в Лялином переулке толпилась в основном пресса, но не только. Импозантный мужчина, представившийся Сергеем Романовым, говорил кому-то по телефону: «Я москвич. О чукчах рассказываю анекдоты, но за них не голосую!» Эмоциональными были и некоторые журналисты: «Я не понимаю, как можно НЕ проголосвать за Навального! Да вы только посмотрите, что он сделал с тротуарами!» С Лялиным переулком, где находится штаб Навального, правда, не сделано ничего особенного, там асфальт, но кругом действительно собянинская плитка, и уже потрескавшаяся. Но в плитке ли дело?
Наконец, после восьми вечера разговоры о политической воле Кремля были забыты, как будто и не возникали, а сообщения о фальсификациях наполнились конкретикой. Алексей Навальный (его личное появление было встречено аплодисментами) и Леонид Волков заявили о трех проблемах: отсутствии официальных данных о явке избирателей, публикации данных КОИБов и, наконец, голосовании на дому, достигающем 8%, тогда как при нормальных выборах оно не превышает 2%. Впрочем, «мы должны разобраться, есть ли фальсификации или их нет, обманывают нас или нет», - сказал Навальный и ушел «координировать работу наблюдателей».
К 22.15 (очевидно, сигнала от Кремля так и не поступило - может быть, в подвале не ловила связь?) штаб определился: фальсификации есть, результаты выборов не признавать по трем вышеозначенным причинам. В ожидании новостей у штаба появился экономист, председатель партии «Гражданская инициатива» Андрей Нечаев. Его обступили сторонники Навального: «Скажите, а стоит ли идти на завтрашний митинг?» «Думаю, да,» - задумчиво сказал Нечаев и продолжил: «Правда, непонятно, с каким лозунгом». «Может, за честные выборы?» - не удержалась я. «А что это вы так хитро улыбаетесь?» - заявил в ответ Нечаев. Мое предложение было сочтено издевательским, видимо, потому, что лозунги 2011 года о честных выборах, не говоря уже о «Путина на нары» пока позабыты, ради лозунга «Навального в мэры Москвы». «Кто-то до сих пор носит белые ленточки. По-моему, это ничего не даст», - доносится до меня разговор еще двух сторонников Навального.
Журналисты вперемежку с активистами, кучкуясь вокруг газовых обогревателей на улице, обсуждают, почему же Навальный не победил. «На самом деле половина сторонников Навального - с временной регистрацией. Мы застали одного такого парня на участке, пытающимся проголосовать», - делятся коллеги. Я не выдерживаю и начинаю объяснять, что кое-где в Европе, даже не будучи собственником жилья, можно голосовать на муниципальных выборах. «На то мы и Россия», - усмехается коллега. Кто-то говорит о том, что даже 30% Навального - победа над равнодушием, и она сулит возвращение политики. «Меня не пугает национализм Навального, но нужен федерализм, а не имперскость», - говорит коллега, впрочем, сам голосовавший за Навального.
«Сделавшим мой день» человеком оказался прохожий, представившийся Александром Петровичем. Улыбающийся пенсионер, с внуком на плечах, поинтересовался у меня, много ли я поработала для победы Навального. Я, улыбнувшись (надеюсь, что не очень хитро), ответила, что не работала в штабе. «Я хотел записаться в штаб Навального, послушал его и передумал. Я в 1990 голосовал за Ельцина, записался в его штаб и день и ночь работал на выборах. А уже в 1992 году понял, что этот партайгеноссе нас обокрал. Протестный электротат - демократический - не менее сорока процентов жителей Москвы. Неужели Навальный не понимает, что своей агрессивной риторикой он часть электората отталкивает? Второй раз такой ошибки, как с Ельциным, я не сделаю. Если бы все 40 процентов были его волонтерами, удалось бы «закрыть» все участки и не было бы фальсификаций. Но это не тот человек. Он не демократ». Александр Петрович требовал откровенность за откровенность, и я сказала ему, что я - за координационный совет оппозиции, в котором собрались бы и Удальцов, и Навальный, и другие. Его в августе передумали собирать, потому что все члены КС поверили в то, что выборы Навального важнее честных выборов... Пенсионер закивал.
Но это мнение мое и Александра Петровича. Есть и другое мнение - о возвращении публичной политики. Я, конечно, соглашусь, хитро улыбаясь, потому что нужна оговорка: главным по-прежнему является наличие санкции Кремля. Это следует из сказанного Леонидом Волковым.
У штаба Алексея Навального в день голосования я провела несколько часов. Мне повезло жить по соседству, так как не очень комфортно день и ночь торчать на улице, пусть даже с одной туалетной кабинкой, двумя обогревателями и двумя термосами. Я так и не поняла, почему прессу не пустили внутрь штаба (даже, простите, в туалет), за исключением, как мне сказали, примерно пяти журналистов. Вроде, была аккредитация заранее (объяснение от коренастых охранников), но большинство коллег-журналистов о ней не знали. «Я завскладом. Всего у них пятьдесят стульев. Но вы заранее не аккредитовались, а сейчас уже поздно», - говорит охранник. Через стеклянную дверь штаба видно пустые стулья в зале. Но из других объяснений от работников штаба следует: «Ничего интересного не происходит, все узнаете на улице». В ответ на вопрос об их настроении (интересно же, иначе какой же это репортаж) работники штаба тоже отсылали к пресс-службе.
Абсолютно закрытой зоной является подвал помещения, где, собственно, и находится предвыборный штаб Навального. «Вход только для сотрудников» - гласит вывеска над ведущими в подвал ступеньками.
А пускают ли в другие штабы? Мне особенно не с чем сравнивать, кроме разве что штаба питерского «Яблока», где однажды, во время парламентских выборов, был просто проходной двор...
К тому, что вокруг Алексея Навального создается повышенный спрос методом ограничения предложения, пресса уже привыкла. Новенькими были разве что операторы федеральных телеканалов, один из которых недоуменно поинтересовался у руководителя штаба Леонида Волкова, оторвавшись от видоискателя: «Я не понял, а шеф где?» Первые несколько подходов к прессе Леонид Волков провел один (с часу дня при этом обещали Навального). «Шеф», появившись, делал короткие заявления, не отвечая на вопросы прессы. Но это тоже было привычным и не могло огорчить.
С моей точки зрения, самым интересным был подход к прессе в пять часов вечера, где Леонид Волков сказал, что разрыв между кандидатами - Собяниным и Навальным - небольшой, и что, по данным штаба, второй тур неизбежен. Решение о втором туре, заявил Волков, будет зависеть от наличия политической воли... Путина (перед словом «Путин» Волков слегка запнулся, но все-таки произнес его). Это решение, продолжил Волков, «по нашим ощущениям будет принято к семи вечера». «А вот если решение будет отрицательным, то, как мы думаем, у них еще есть время для фальсификаций. В частности, перестали сообщать данные о явке избирателей. Возможно, готовится вброс», - заключил руководитель штаба Навального и ушел в подвал.
К семи часам политическая воля Путина так и не стала явной. «Мы ожидаем решения по второму туру к восьми вечера», - заявил Леонид Волков, ненадолго «вынырнув».
В дворике за аркой в Лялином переулке толпилась в основном пресса, но не только. Импозантный мужчина, представившийся Сергеем Романовым, говорил кому-то по телефону: «Я москвич. О чукчах рассказываю анекдоты, но за них не голосую!» Эмоциональными были и некоторые журналисты: «Я не понимаю, как можно НЕ проголосвать за Навального! Да вы только посмотрите, что он сделал с тротуарами!» С Лялиным переулком, где находится штаб Навального, правда, не сделано ничего особенного, там асфальт, но кругом действительно собянинская плитка, и уже потрескавшаяся. Но в плитке ли дело?
Наконец, после восьми вечера разговоры о политической воле Кремля были забыты, как будто и не возникали, а сообщения о фальсификациях наполнились конкретикой. Алексей Навальный (его личное появление было встречено аплодисментами) и Леонид Волков заявили о трех проблемах: отсутствии официальных данных о явке избирателей, публикации данных КОИБов и, наконец, голосовании на дому, достигающем 8%, тогда как при нормальных выборах оно не превышает 2%. Впрочем, «мы должны разобраться, есть ли фальсификации или их нет, обманывают нас или нет», - сказал Навальный и ушел «координировать работу наблюдателей».
К 22.15 (очевидно, сигнала от Кремля так и не поступило - может быть, в подвале не ловила связь?) штаб определился: фальсификации есть, результаты выборов не признавать по трем вышеозначенным причинам. В ожидании новостей у штаба появился экономист, председатель партии «Гражданская инициатива» Андрей Нечаев. Его обступили сторонники Навального: «Скажите, а стоит ли идти на завтрашний митинг?» «Думаю, да,» - задумчиво сказал Нечаев и продолжил: «Правда, непонятно, с каким лозунгом». «Может, за честные выборы?» - не удержалась я. «А что это вы так хитро улыбаетесь?» - заявил в ответ Нечаев. Мое предложение было сочтено издевательским, видимо, потому, что лозунги 2011 года о честных выборах, не говоря уже о «Путина на нары» пока позабыты, ради лозунга «Навального в мэры Москвы». «Кто-то до сих пор носит белые ленточки. По-моему, это ничего не даст», - доносится до меня разговор еще двух сторонников Навального.
Журналисты вперемежку с активистами, кучкуясь вокруг газовых обогревателей на улице, обсуждают, почему же Навальный не победил. «На самом деле половина сторонников Навального - с временной регистрацией. Мы застали одного такого парня на участке, пытающимся проголосовать», - делятся коллеги. Я не выдерживаю и начинаю объяснять, что кое-где в Европе, даже не будучи собственником жилья, можно голосовать на муниципальных выборах. «На то мы и Россия», - усмехается коллега. Кто-то говорит о том, что даже 30% Навального - победа над равнодушием, и она сулит возвращение политики. «Меня не пугает национализм Навального, но нужен федерализм, а не имперскость», - говорит коллега, впрочем, сам голосовавший за Навального.
«Сделавшим мой день» человеком оказался прохожий, представившийся Александром Петровичем. Улыбающийся пенсионер, с внуком на плечах, поинтересовался у меня, много ли я поработала для победы Навального. Я, улыбнувшись (надеюсь, что не очень хитро), ответила, что не работала в штабе. «Я хотел записаться в штаб Навального, послушал его и передумал. Я в 1990 голосовал за Ельцина, записался в его штаб и день и ночь работал на выборах. А уже в 1992 году понял, что этот партайгеноссе нас обокрал. Протестный электротат - демократический - не менее сорока процентов жителей Москвы. Неужели Навальный не понимает, что своей агрессивной риторикой он часть электората отталкивает? Второй раз такой ошибки, как с Ельциным, я не сделаю. Если бы все 40 процентов были его волонтерами, удалось бы «закрыть» все участки и не было бы фальсификаций. Но это не тот человек. Он не демократ». Александр Петрович требовал откровенность за откровенность, и я сказала ему, что я - за координационный совет оппозиции, в котором собрались бы и Удальцов, и Навальный, и другие. Его в августе передумали собирать, потому что все члены КС поверили в то, что выборы Навального важнее честных выборов... Пенсионер закивал.
Но это мнение мое и Александра Петровича. Есть и другое мнение - о возвращении публичной политики. Я, конечно, соглашусь, хитро улыбаясь, потому что нужна оговорка: главным по-прежнему является наличие санкции Кремля. Это следует из сказанного Леонидом Волковым.
