Тероганян и Антихрист
27 Sep 2006 20:04![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
tapirrТер-Оганян. Уже за несколько лет до той акции "Юный безбожник", до рубки им икон в Манеже его беспокоила эта мысль. "Надо бы купить иконки, говорил он, и что-нибудь сделать над ними - надругаться что-ли как-нибудь".
(И уже тогда художник Юрий Альберт, узнав о таких "творческих замыслах" сказал хорошо : "Ну вот у Авдея есть дети, давайте им на голову насрём - нормальная будет свобода творчества?". Нет, Оганян предпочёл насрать на голову чужим людям)
Тут, явно, что-то иррациональное. В древности это называли "одержимостью бесами". Не надо думать, что одержимость - это "средневековые легенды". Такие люди есть и в наше время.
====================
Из книги З.А. Масленниковой "ЖИЗНЬ ОТЦА АЛЕКСАНДРА МЕНЯ"
"На углу Герцена и Огарева в маленькой двухкомнатной квартирке с большой лоджией жила немолодая супружеская чета: Людмила Федоровна Окназова и Валерий Всеволодович Каптерев. Жена была худенькая, живая, кокетливая дама, сохранившая в 70 лет грацию бывшей балерины. Она писала прекрасные стихи и исповедовала теософию. Муж ее был художником. Тесная квартирка походила на антикварную лавку. Чего там только не было! И старые иконы, и танцующие шивы, и китайские драконы, и сушеные морские звезды, и разноцветные минералы, и среднеазиатские халаты, и бубны, одним словом — музей, да и только. Все стены сплошь были увешаны картинами В. В. Но еще больше картин лежало на стеллажах.
В. В. был странным художником. Он писал и абстрактные, и реалистические, и мистические «замазючки», как он их игриво называл гостям, которых, кстати, всегда был полон дом. И иногда он сам не мог понять смысла своих работ.
Мало-помалу Л. Ф. начала отходить от теософии, наконец приняла христианство и, воцерковившись, стала прихожанкой о. Александра Меня. А В. В. дул в другую дуду. Он увлекся писанием чертей. Черти были очень разнообразные: веселые, грустные, мечтательные, но все очень реалистичные, будто художник их лично знал и с ними каждый день за ручку здоровался. А кроме чертей были другие картины, такие, от которых мороз по коже пробирал — так веяло от них нечистым духом преисподней. Особенно синие "Алхимики" наполняли душу леденящим ужасом. А В. В. наслаждался эффектом, показывая их гостям, и рисовался связями с астральным миром.
Он вообще был большой кокет и жуир — в 75 лет во всю ухаживал за молодыми дамами, рассказывал встречным и поперечным про своих "мусульманских жен" и охотно играл в испорченного мальчика.
И доигрался. Однажды он написал кощунственную картину, которую назвал «Антихрист». На картоне, покрытом серо-синими зловещими мазками, вырисовывалось серо-синее же лицо с чертами Христа. Только в глазах из-под пенсне горела нечеловеческая злоба, а рот кривила язвительная усмешка.
С той поры Л. Ф. не находила себе места в доме. А уничтожить "замазючку" нельзя было и помыслить — это значило бы разрушить всякий мир в доме. Уж и святой водой кропила она
проклятую картинку, и «Да воскреснет Бог и расточатся врази Его» читала, и ладаном окуривала, а дискомфорт все возрастал, и житья от «Антихриста» ей не стало.
И тут В. В. заболел. Становилось ему все хуже и хуже, и вдруг он догадался, в чем дело. Призвал к себе молодого друга дома Витю К. и попросил его отправить по почте «Антихриста» дар «Музею чертей» в Каунасе. Витя выпросил позволение задержать «шедевр» у себя на недельку, чтобы показать знакомым. Но не тут-то было. Едва Витя принес домой пресловутую картонку, как почувствовал себя плохо. Разболелась голова, поднялась температура, расстроился желудок. Витя был здоровым малым, никогда не болел, к тому же считал себя агностиком и ни в Бога, ни в черта не верил. Однако промаялся животом всю ночь и горел в жару, а голова прямо-таки раскалывалась.
Утром он хотел достать росший на шкафу тысячелистник, чтобы добыть соку для сынишки, страдавшего насморком, как вдруг горшок с растением вырвался у Вити из рук, стукнул его по больной голове и, обсыпав предварительно горемыку землей, разбился на тысячу осколков.
Этого Витя не выдержал. Невзирая на все болести, схватил картонку и понес на почту. Отправив посылку, Витя пошел домой. Что за оказия? Ничего не болит, температура упала, Витя здоров.
В. В. тоже поднялся с постели. Но этого урока ему было мало, и он принялся за новые "замазючки" в том же духе.
На этот раз болезнь его скрутила так, что он стал ждать конца. В голове его прояснилось, он понял связь между его сатанинскими картинками и болезнями и решил освятить дом.
Поскольку Л. Ф. была прихожанкой о. Александра <Меня>, то, естественно, попросила его отслужить молебен. В. В. выразил согласие и причаститься. О. Александр обещал приехать утром, а ночью раздался телефонный звонок. Врач, принадлежавший к числу друзей дома, требовал немедленной госпитализации: «Он умирает, а мы не использовали последней возможности спасти его. Нужно попробовать капельное переливание крови. В восемь утра я пришлю машину скорой помощи!» По счастью у Л. Ф. нашлось присутствие духа отстоять мужа: «Только через консилиум! Созывайте ваших профессоров, пусть решают. А так я его в больницу не отдам, я его мертвым получу, пусть умирает дома».
Утром приехал о. Александр. Он часто видел умирающих и понял, что смерть вот-вот наступит. Он остался наедине со старым художником. Прошло больше часу. Больной исповедовался, причастился, а о. Александр все оставался с ним за запертой дверью.
Наконец дверь отворилась, и глазам обомлевшей Л. Ф. представилось нечто невместимое. У стеллажей с картинами стояли священник в черной рясе и ее муж в трусах и майке. В. В. вытаскивал картонку за картонкой, о. Александр <Мень> быстро просматривал их и время от времени откладывал какую-нибудь в сторону. Это шла прополка огорода: священник отбирал «нечистую силу», чтобы ее убрали из дому. Когда вечером состоялся консилиум, приглашенные светила недоумевали: почему стоит вопрос о госпитализации? Больной по своему состоянию в этом не нуждается, он почти здоров.
В. В. выздоровел, но даже такой наглядный урок его не образумил. Он вел прежний образ жизни и вспомнил о священнике и Боге, лишь снова заболев, перед операцией. Он опять причастился, операция, на которую долго не решались врачи из-за плохого сердца больного, прошла блестяще. Он помолодел, окреп — и снова принялся за свое. Как тут не вспомнить евангельский рассказ о десяти прокаженных, из которых девять и не подумали поблагодарить исцелившего их Иисуса."
====================
Когда несчастный Авдюша, нагадив, сбежал за границу, у него тоже появились большие проблемы с психикой. И не алкоголь, не колёса, которыми он стал злоупотреблять, думаю, не смогут ему помочь в этих проблемах, если продолжать он будет в таком духе:
Тер-Оганян в ЖЖ (имея ввиду сгоревшую церковь):
(И уже тогда художник Юрий Альберт, узнав о таких "творческих замыслах" сказал хорошо : "Ну вот у Авдея есть дети, давайте им на голову насрём - нормальная будет свобода творчества?". Нет, Оганян предпочёл насрать на голову чужим людям)
Тут, явно, что-то иррациональное. В древности это называли "одержимостью бесами". Не надо думать, что одержимость - это "средневековые легенды". Такие люди есть и в наше время.
====================
Из книги З.А. Масленниковой "ЖИЗНЬ ОТЦА АЛЕКСАНДРА МЕНЯ"
"На углу Герцена и Огарева в маленькой двухкомнатной квартирке с большой лоджией жила немолодая супружеская чета: Людмила Федоровна Окназова и Валерий Всеволодович Каптерев. Жена была худенькая, живая, кокетливая дама, сохранившая в 70 лет грацию бывшей балерины. Она писала прекрасные стихи и исповедовала теософию. Муж ее был художником. Тесная квартирка походила на антикварную лавку. Чего там только не было! И старые иконы, и танцующие шивы, и китайские драконы, и сушеные морские звезды, и разноцветные минералы, и среднеазиатские халаты, и бубны, одним словом — музей, да и только. Все стены сплошь были увешаны картинами В. В. Но еще больше картин лежало на стеллажах.
В. В. был странным художником. Он писал и абстрактные, и реалистические, и мистические «замазючки», как он их игриво называл гостям, которых, кстати, всегда был полон дом. И иногда он сам не мог понять смысла своих работ.
Мало-помалу Л. Ф. начала отходить от теософии, наконец приняла христианство и, воцерковившись, стала прихожанкой о. Александра Меня. А В. В. дул в другую дуду. Он увлекся писанием чертей. Черти были очень разнообразные: веселые, грустные, мечтательные, но все очень реалистичные, будто художник их лично знал и с ними каждый день за ручку здоровался. А кроме чертей были другие картины, такие, от которых мороз по коже пробирал — так веяло от них нечистым духом преисподней. Особенно синие "Алхимики" наполняли душу леденящим ужасом. А В. В. наслаждался эффектом, показывая их гостям, и рисовался связями с астральным миром.
Он вообще был большой кокет и жуир — в 75 лет во всю ухаживал за молодыми дамами, рассказывал встречным и поперечным про своих "мусульманских жен" и охотно играл в испорченного мальчика.
И доигрался. Однажды он написал кощунственную картину, которую назвал «Антихрист». На картоне, покрытом серо-синими зловещими мазками, вырисовывалось серо-синее же лицо с чертами Христа. Только в глазах из-под пенсне горела нечеловеческая злоба, а рот кривила язвительная усмешка.
С той поры Л. Ф. не находила себе места в доме. А уничтожить "замазючку" нельзя было и помыслить — это значило бы разрушить всякий мир в доме. Уж и святой водой кропила она
проклятую картинку, и «Да воскреснет Бог и расточатся врази Его» читала, и ладаном окуривала, а дискомфорт все возрастал, и житья от «Антихриста» ей не стало.
И тут В. В. заболел. Становилось ему все хуже и хуже, и вдруг он догадался, в чем дело. Призвал к себе молодого друга дома Витю К. и попросил его отправить по почте «Антихриста» дар «Музею чертей» в Каунасе. Витя выпросил позволение задержать «шедевр» у себя на недельку, чтобы показать знакомым. Но не тут-то было. Едва Витя принес домой пресловутую картонку, как почувствовал себя плохо. Разболелась голова, поднялась температура, расстроился желудок. Витя был здоровым малым, никогда не болел, к тому же считал себя агностиком и ни в Бога, ни в черта не верил. Однако промаялся животом всю ночь и горел в жару, а голова прямо-таки раскалывалась.
Утром он хотел достать росший на шкафу тысячелистник, чтобы добыть соку для сынишки, страдавшего насморком, как вдруг горшок с растением вырвался у Вити из рук, стукнул его по больной голове и, обсыпав предварительно горемыку землей, разбился на тысячу осколков.
Этого Витя не выдержал. Невзирая на все болести, схватил картонку и понес на почту. Отправив посылку, Витя пошел домой. Что за оказия? Ничего не болит, температура упала, Витя здоров.
В. В. тоже поднялся с постели. Но этого урока ему было мало, и он принялся за новые "замазючки" в том же духе.
На этот раз болезнь его скрутила так, что он стал ждать конца. В голове его прояснилось, он понял связь между его сатанинскими картинками и болезнями и решил освятить дом.
Поскольку Л. Ф. была прихожанкой о. Александра <Меня>, то, естественно, попросила его отслужить молебен. В. В. выразил согласие и причаститься. О. Александр обещал приехать утром, а ночью раздался телефонный звонок. Врач, принадлежавший к числу друзей дома, требовал немедленной госпитализации: «Он умирает, а мы не использовали последней возможности спасти его. Нужно попробовать капельное переливание крови. В восемь утра я пришлю машину скорой помощи!» По счастью у Л. Ф. нашлось присутствие духа отстоять мужа: «Только через консилиум! Созывайте ваших профессоров, пусть решают. А так я его в больницу не отдам, я его мертвым получу, пусть умирает дома».
Утром приехал о. Александр. Он часто видел умирающих и понял, что смерть вот-вот наступит. Он остался наедине со старым художником. Прошло больше часу. Больной исповедовался, причастился, а о. Александр все оставался с ним за запертой дверью.
Наконец дверь отворилась, и глазам обомлевшей Л. Ф. представилось нечто невместимое. У стеллажей с картинами стояли священник в черной рясе и ее муж в трусах и майке. В. В. вытаскивал картонку за картонкой, о. Александр <Мень> быстро просматривал их и время от времени откладывал какую-нибудь в сторону. Это шла прополка огорода: священник отбирал «нечистую силу», чтобы ее убрали из дому. Когда вечером состоялся консилиум, приглашенные светила недоумевали: почему стоит вопрос о госпитализации? Больной по своему состоянию в этом не нуждается, он почти здоров.
В. В. выздоровел, но даже такой наглядный урок его не образумил. Он вел прежний образ жизни и вспомнил о священнике и Боге, лишь снова заболев, перед операцией. Он опять причастился, операция, на которую долго не решались врачи из-за плохого сердца больного, прошла блестяще. Он помолодел, окреп — и снова принялся за свое. Как тут не вспомнить евангельский рассказ о десяти прокаженных, из которых девять и не подумали поблагодарить исцелившего их Иисуса."
====================
Когда несчастный Авдюша, нагадив, сбежал за границу, у него тоже появились большие проблемы с психикой. И не алкоголь, не колёса, которыми он стал злоупотреблять, думаю, не смогут ему помочь в этих проблемах, если продолжать он будет в таком духе:
Тер-Оганян в ЖЖ (имея ввиду сгоревшую церковь):
Как редко это бывает, к сожалению.
Комменты![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif){kind=small}
user: Одобряю
Возвращайсяter_oganyan: Обязательно приеду,когда все церкви сожгут
--------------------user прекрасное зрелище...желательно сжигать вместе с паствой...ter_oganyan: С паствой - слишком.
С пастырями.
--------------------
