Эхо Черник
17 May 2007 13:43

( смотреть далее )


*елейным голосом* Мы продолжаем публикацию в нашем журнале воспоминаний ветеранов Великой Отечественной войны, начатую здесь
Дмитрий Орешкин
Кусочки славы
Дело в том, что у меня был отец. Извините за личное. Факт в человеческом сообществе не уникальный. Родился он в 1922 году. Тоже ничего особенного. Интересно, пожалуй, что всю войну прошел рядовым и выжил. Сильно повезло. Принес четыре боевых ордена и, как сам говорил, «150 грамм медалей». Две «Красных Звезды», одна «Слава» третьей степени. Ещё один — «Отечественной войны» — догнал его уже дома.
Человек он был, правду сказать, желчный и образа мыслей не восторженного. На 9 Мая надевал только солдатскую «Славу», а все остальное принципиально обозначал орденскими планками. По двум замысловатым резонам.
«Во-первых, — говорил, — я не бульдог породистый, чтобы весь иконостас таскать. А во-вторых, не хочу, чтобы с офицером спутали. Кто понимает, тому «Славы» довольно».
Грешен был покойник, не любил советских офицеров. Зря, конечно. И сам понимал, что несправедливо. Но сидело в душе что-то окопное. Да вы сами рассудите, каково солдату (из всей роты у него одного была десятилетка, отчего посчастливилось на самые страшные первые месяцы попасть в телефонисты) слышать, как полковник орет на ротного: «Давай, твою мать, дорасходуй живую силу и отходим на переформирование!»
Жить-то всем хотелось. Командному составу в первую очередь. А отступать с живой силой никак нельзя: приказ стоять насмерть.
В общем, слишком много он всякой дряни знал о войне. И почти ничего не рассказывал, даже об орденах. «Человек, — говорил, — скотина. А на войне — хуже скотины. Кто другое говорит — скотина втройне. Мы на передовой, а сзади особисты с пулеметами. Мы сдохнем, они выживут. И будут рассказывать. Провалилось бы все это пропадом, и чтобы вам никому такого не видать».
Я же говорю — не подарок. Не знаю, как мать его терпела. Наверное, примерно так же, как все остальные жены выживших фронтовиков.
"Они сражались за Родину"
А про патриотическое кино и вспомнить страшно. Стоило увидеть в телевизоре что-нибудь вроде эпопеи Сергея Бондарчука, где российский витязь в пылу Курской битвы сокрушает фашистский танк булыганом (по внешнему виду — известняком каменноугольного периода), как нос у отца белел, губы начинали дергаться, и он изрыгал такое, что народному артисту СССР икаться должно было бы по гроб жизни. Если, конечно, предположить, что у народного артиста наряду с органами, отвечающими за пищеварение, есть орган, отвечающий за икание.
( читать дальше )